Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

— Ой, ну ты просто меня разорил, как дальше жить буду? По миру пойду! — запричитал он.

— Ладно, еще наворуешь. Разъелся-то. — Стриж ткнул пальцем в висящий над ремнем пухлый живот Абрамчика.

Тот глуповато-угодливо хихикнул, гроза прошла мимо, главное, он был жив. Бьющая из него радость покоробила Стрижа. Ему стало вдруг тошно от одного вида угодливо-слащавых томных глазок, от всего похабного раскормленного лица. Он вроде бы несильно ткнул кулаком в мокрые губы, но Абрамчик так стремительно полетел назад, что, споткнувшись о столик, перекувыркнулся через него и ногами разгрохал свой интимно-ажурный торшер.

Свет погас, только в шкафу лампа дневного света подсвечивала хрустальную могилу бывшей коллекции, да из угла по прежнему завораживал чудо-красками «Панасоник».

Через полчаса Абрамчик подошел к старшей продавщице и, шмыгая забитым засохшей кровью носом, прокартавил:

— Цены на колбасу, конфеты и водку — на пятьсот рублей вверх.

Вернувшись в разгромленный кабинет, он долго и скорбно стоял у могилы своей хрустальной мечты, а потом, вздохнув, облизал кровоточащие губы и вслух произнес:

— Нет, пора рвать когти из этой страны.

Из магазина Стриж вышел через задний ход и дворами и переулками направился к больнице. Травматология размещалась на третьем этаже, он смело прошел в коридор и спросил дежурную медсестру, что-то писавшую за столом:

— Где тут у вас Кротов помещается, сегодня положили?

Медсестра поправила зачем-то очки, метнула на него быстрый взгляд. Сухо ответив: ""В пятой палате"", — она снова уткнулась в писанину.

У друга Стриж пробыл с полчаса, по-доброму поболтал с никогда не унывающим Ванькой, отдал ему апельсины и шоколадку. Выйдя, он не глядя ни на кого двинулся к выходу, но тут его окликнула медсестра.

— Толя! — Встав из-за стола, она сняла очки и белую шапочку. — Не узнаешь?

— Ольга!? — удивленно и радостно вскрикнул Стриж. — Боже мой, я и в самом деле тебя не узнал.

Невысокая, стройная, звонкая медсестра как-то подалась навстречу Анатолию. Серые глаза ее не скрывали радости, лицо, нежное и тонкое, словно светилось.

Свои роскошные светло-русые волосы она по-прежнему не обрезала, а закалывала на затылке тугим узлом.

Стриж подошел к ней, обнял и, так получилось, поцеловал в губы. Голова закружилась от запаха ее волос, от давно забытого тонкого аромата духов. Тело его словно током пронзило от прикосновения к упругой женской груди.

— Оля, как я рад тебя видеть! Как живешь, как Витька?"

"Витька Павленко был мужем Ольги.