Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

Он запрокинул назад голову и смеялся с искренним удовольствием.

— Ты сам напросился, — прошипела Эва, отказываясь разделить с ним веселье. — Теперь, надеюсь, ты уйдешь наконец.

— Вряд ли, — пробормотал он и принялся расстегивать рубашку. — Я именно там, где очень хотел оказаться.

— Дай мне встать, — сердито велела Эва, прижатая ко дну ванны тяжестью его тела.

Расстегивая брюки, Зак слегка приподнялся, и Эва попыталась выдернуть ноги, но он оказался проворнее. И прежде чем Эва успела воспользоваться полученной свободой, Зак неожиданно впился губами в ее рот.

Ошеломленная, она хотела укусить его, исколотить гневно стиснутыми кулачками, расцарапать ногтями. Но стоило Заку прильнуть к ее губам, приоткрыть их жадным поцелуем, как у нее перехватило дыхание, она лишилась воли и сил, руки ее ослабели и бессильно опустились. Когда он притянул ее ближе и она ощутила обнаженной грудью его мускулистый торс, ей так захотелось продолжения, что каждое пьянящее мгновение стало казаться только томительной прелюдией.

И тут он выпустил ее.

Эва растерянно моргнула, глядя, как он вылезает из ванны и стаскивает с себя рубашку и промокшие брюки. Потом он шагнул в воду, легко поднял ее на руки и понес, словно она была безжизненной изящной куколкой. Смятение охватило Эву.

— Поставь меня на ноги… отпусти, Зак.

— Неразумно было сталкивать меня в воду. — Блестящие глаза скользнули по ее смущенному лицу. — Теперь шансов уйти невредимой из спальни у тебя один к девяноста девяти.

— Если ты меня не отпустишь…

Но ее гневный возглас перешел в сдавленный вскрик, потому что в этот момент Зак бросил ее на мягкую кровать, и она подпрыгнула, подкинутая упругими пружинами. Зак опустился рядом, и она снова оказалась в кольце его рук.

— Успокойся… подумай, — настойчиво и вкрадчиво уговаривал он."

"Эве казалось, что в данную минуту она меньше всего способна думать. В непосредственной близости от Зака ее рассудок парализовало чувство, очень схожее с паникой. Она ощущала, как ее снова охватывает лихорадочный жар, грозя разрушить и без того шаткое душевное равновесие.

— Пожалуйста!

— Я так страстно желал тебя! Разве это преступление? — прошептал Зак, вглядываясь в ее лицо пылающими как угли глазами из-под черных как ночь ресниц. — Я целый год мечтал о тебе, а ты держала меня на расстоянии холодными взглядами и презрительными улыбками. Ты смотрела на меня, как когда-то жены моего отца, — как на печальную неизбежность.