Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

Абигайль приняла непривычно скромный вид и с нескрываемым самодовольством пожала плечиком.

— Мне кажется, я беременна.

Эва вздрогнула, как от удара, и побледнела, поняв, что не все огорчения остались для нее позади. Хотя она и так уже воочию убедилась в их предательстве, все же тот факт, что Абигайль ждет от Троя ребенка, заставил ее сердце тоскливо сжаться. Она сама еще совсем недавно мечтала…

— Но я не скажу ему об этом до тех пор, пока он не прекратит так глупо комплексовать из-за тебя.

— Значит, я могу рассказать правду? — промямлила Эва.

— Нет! — властно заявила Абигайль. — Ни к чему всем знать, когда это случилось. Ты должна уехать из нашего дома, снять другую квартиру. Пусть все увидят, что я утешаю Троя, а потом мы с ним уедем и где-нибудь без всякого шума поженимся. Вряд ли кто-нибудь догадается, что это был вынужденный шаг.

— Ты все предусмотрела заранее!

Абигайль было абсолютно незнакомо чувство смущения.

— Трой всегда был моим! — объявила она. — И я не собираюсь извиняться, потому что не чувствую себя виноватой.

Не забудь сказать Трою, что это не я звонила тебе по телефону.

Эва подавила нервный смех: Абигайль не только рассчитывала, что преданная кузина примет на себя всю вину, но и ожидала, что та помирит ее с Троем. Значит она не так уж уверена в Трое, как ей хотелось бы. Но почему тогда допустила эту беременность? С ее опытностью это вряд ли могло быть случайностью. Сколько же раз они вот так, тайком, встречались?

На кухне Сара Фремонт хлопотала над чайным подносом.

— Приехал Трой с родителями, — произнесла она, поджимая губы. — И что мы с твоим дядей им скажем?

Эве снова захотелось рассмеяться, но она испугалась, что если начнет, то уже не сможет остановиться. Трой здесь? Да еще с родителями? Она была наслышана о том, что Воглеры крайне потрясены и разгневаны. Все больше народа ополчалось против нее. Во времена мрачного средневековья ее вытащили бы на пустырь и сожгли как ведьму за то, что она оскорбила чувства стольких людей.

Еще неделю назад Эва страстно ненавидела скучный образ «скромной и славной девушки», а сегодня отдала бы десять лет жизни, чтобы только вернуть назад свою репутацию.

Дурная слава — это вовсе не шутка в маленьком сплоченном мирке на задворках крупного города, где люди считают себя вправе выносить приговор чужой нравственности.

Прозвенел дверной звонок. Не успела Эва дойти до середины холла, как путь ей преградил Трой.

— Эва, я должен был увидеть тебя. Нам надо во всем разобраться.