Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

В этот момент их неожиданной близости он вдруг отчетливо ощутил, что думал о ней всю неделю: засыпал и просыпался с мыслями об этой девушке, ждал их встречи, желал услышать ее тонкий голосок.

И вот она стоит напротив – такая нежная, парящая, нереальная. Доставучий хвостик, от которого стоило избавиться, превратился в девушку, с которой хотелось танцевать, даже когда в колонках остановится музыка.

– Антон, – произнесла Юля, скупо улыбнувшись уголками губ.

– Что? – руки бессовестно скользили по ее талии, но остановиться было невозможно, как и перестать заглядываться на Снегиреву.

Если это болезнь, проклятый вирус ОРВИ, значит, Антону срочно требовался поход к врачу, а лучше к трем врачам. Иначе… верно, иначе он не сможет вылечиться и утонет в этих новых ощущениях и желаниях.

– Ты смотришь так, будто… – она запнулась, но скорее специально.

Взгляд Левакова скользнул к губам Юльки, обводя их контуры. Какие они у нее все-таки трепетные, манящие! И почему он раньше не замечал, что эти губы были созданы для страстных поцелуев?

«Черт!» – одернул себя Антон.

Он был в шоке от собственных мыслей.

– Будто я тебе нравлюсь, – произнесла вдруг Снегирева. Мелодия неожиданно закончилась, а вместе с ней растворилась и магия их близости. Юля убрала руки с его плеч, и сделала шаг назад, освобождаясь от объятий.

Лирические мотивы сменили ритмичные треки, зал снова начал наполняться студентами, а Антон с Юлей так и стояли молча в центре танцпола, словно оба чего-то ожидали.

Леваков не знал, что ответить, растерявшись на мгновение.

Юлькина открытость и прямолинейность загоняли его в тупик и заставляли как-то действовать, что-то делать. Вот только Антон запутался и не мог толком понять, как ему быть дальше? Внутренний голос шептал: не отпускай Юлю, попробуй ее губы на вкус. А разум твердил, что это неправильно, друзья его не поймут.

– Мне нужно идти, – разорвала затянувшуюся паузу Юля. И ее губ коснулась та самая улыбка, которую Антон ждал целую неделю. Яркая, теплая, мимолетная, но в то же время чужая.

Леваков вдруг остро ощутил, что эта улыбка не принадлежит ему и никогда не принадлежала.

– Пока, – всего одна фраза, всего одно движение губ, всего один жест.

Юля развернулась, ее переливающиеся локоны разлетелись в разные стороны. Она медленно отдалялась, уверенно стуча каблучками. Она уходила не из зала, не от шумной музыки, она уходила от Антона.

Странное ощущение пронзило острой стрелой легкие Левакова. Будто это был последний танец.