Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Как нехорошо получилось с Володей… Она вроде не говорила Николаю его адрес… Во всяком случае, специально не говорила… Может, проболталась? Парни ревновали ее друг к другу, а теперь вот что получилось… А что получилось? Да уж точно, что ничего хорошего! Откуда у Володи Колин телефон? Неужели?! Да нет, о таком даже подумать страшно!

Погруженная в свои мысли, она не заметила темную фигуру, которая бесшумно появилась за спиной и двинулась следом, как привязанная, постепенно сокращая расстояние.

Так охотник скрадывает дичь. И хотя на асфальте обычно не охотятся, в этом движении была опасная целеустремленность и неотвратимость чего-то страшного.

Когда Софья миновала очередной из нечастых фонарей, чья-то длинная тень легла ей под ноги. Она обернулась — несуразная фигура была совсем близко.

— О Господи! — непроизвольно вскрикнула она и бросилась бежать.

Волк уже подъехал к метро «Таганская», когда бок не просто зачесался, а будто взорвался неожиданной болью — будто лопнул фурункул.

«О Господи! — испуганно пискнула татуировка Софьи. — Это он!»

«Кто „он“?» — грубо каркнула женщина с креста.

«Черт! Это Черт!» — в голосе рисованной Софьи звенел ужас.

— Давай во двор! — приказал Волк. — Быстрей!

Водитель свернул на узкую дорожку и повел машину в глубину квартала. Волк напряженно всматривался в полумрак, как будто сидел в патрульном «УАЗе» тиходонской милиции. В слабом свете редких фонарей людей не видно, только оставленные на ночлег автомобили темнели тут и там, как туши заснувших животных.

Вот детский сад, но там никого нет, беседка тоже пуста, и в темном промежутке между домами тихо. Он знал, в каких местах наиболее часто совершаются нападения, и боялся только одного: чтобы не опоздать! Слева есть котельная с глухим темным двором…

— Быстрее! Вон туда, налево!

«Прощай, Володя! — обреченно выкрикнула рисованная Софья. — Хорошо, что я тебе надоела. Скоро меня не станет и на твоей коже, и в мире людей…»

Одновременно он увидел борющиеся фигуры, точнее, это вряд ли можно было назвать борьбой: одна тащила другую, зажимая ей рот и зажав локтевым сгибом горло.

Так ястреб несет в свое гнездо оглушенную кукушку. Только сейчас под горлом жертвы еще тускло блестела познавшая кровь полоска стали.

— Быстро, это убийца, «Ночной ястреб»! — зарычал Волк, держась одной рукой за спинку сиденья, а другой за ручку двери.