Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

Ясно-понятно.

— Что это ещё за «ясно-понятно»? — недовольно осведомился капитан.

— Ясно-понятно, что лично проследите. Буду иметь это в виду. Разрешите идти?

— Иди. И помни, умников никто не любит.

Можно подумать, дураков любят, усмехнулся про себя Максим, развернулся через левое плечо и вышел из бревенчатого здания штаба полка, где происходил разговор. Проходя мимо зелёной палатки, на которую был нашит белый круг с красным крестом, вспомнил, что надо показаться врачу.

Подошёл. Полог палатки был откинут.

— Можно войти? — звучно осведомился Максим, постучав по опорному шесту.

— Входи, коль не боишься, — ответили ему.

Максим вошёл.

За чисто выскобленным дощатым столом сидел человек в белом халате и белой же шапочке и пил чай из тонкой фарфоровой чашки. На тарелке перед ним лежали колотые куски сахара. Рядом с тарелкой — пачка папирос «Казбек». За спиной — медицинский шкаф. Сбоку — топчан, застеленный белой простыней.

Человек был похож на актёра Евгения Евстигнеева из древнего, но любимого телефильма «Собачье сердце».

Усы, бородка, круглые очки. Но главное — взгляд. Внимательный и чуть насмешливый.

— Младший лейтенант Николай Свят, — представился Максим и, разглядев одну «шпалу» в петлицах, продолжил. — Прибыл на медосмотр. Здравия желаю, товарищ военврач третьего ранга.

— Здравствуй, здравствуй, — сказал доктор. — Меня Евгений Сергеевич зовут.

Надо же, успел подумать Максим. Актёра Евстигнеева тоже Евгением звали.

— Евгений Сергеевич Сергеев, — продолжил доктор.

— Проходи, садись. Чаю хочешь?

— Нет, спасибо.

Максим сел на табурет у стола. Улыбнулся врачу.

— Ишь какой, — сказал врач. — Молодой, сильный, зубастый, настроение хорошее. Это ты немецкий самолёт угнал?

— Не угнал, захватил.

— Орёл. Истребитель?

— Транспортник, — сказал он и добавил, заметив ироничный взгляд доктора. — В смысле, захватил транспортник. А так-то да, истребитель.

— Ну, давай посмотрим тебя, истребитель.

Раздевайся до пояса.