Я хотела бы объяснений! Всего лишь объяснений, господин попечитель! Что это был за фейерверк там на плацу? – Лавэ искренне не понимал, чего добивается его помощница, и только мимолетный образ парня, уклоняющегося от кулака, дал нужный намек. Раим поморщился, признаваясь самому себе, что со стороны заварушка выглядит не очень. Не заварушка, а он сам – не очень, коли быть честным. А если совсем по правде, то как идиот он выглядит! Признаваться себе, что его накрыло злостью от едкой зависти – этот удачливый иномирянин в три дня добился того, в чем не могли преуспеть даже творцы-создатели нгурулов, – было горько.
И Свап, его норовистый Свап вел себя так, как будто он запечатлен с этим пацаном, а не его, Раима, партнер уже четверть века. Сейчас бывалого наездника душила досада – так неловко за себя. Такой глупый срыв. Испуг за щену – не оправдание. Мог бы и сообразить, что Свап не допустит увечья малышки. Психанул, кулаками махать кинулся. И ведь, чтоб шельмы в пространстве заблудились, ни разу парня толком не достал! А мальчишка только оборонялся.
Давно пора возобновить тренировки! Мало ему разочарования в самом себе, так Ольга еще! Объяснений она хочет! Кто бы самому Раиму истолковал этот противоестественный, абсолютно несвойственный ему взрыв эмоций.
– Ну затрещину б отвесили, ну за грудки бы труханули. Это как-то можно понять. Но избивать? За что? Дикость!
Оля замолкла, боясь наговорить лишнего. Все-таки начальство, а не мама плохого мальчика, который побил деточку в песочнице.
Больше всего она боялась сорваться в крик – чувствовала, что на грани. А лавэ молчал, да так тяжко, что Оля начала теребить браслет на руке, скрывая нервозность мелкими движениями. В принципе, срыв лавэ был понятен, но Оля хотела извинений. Пашка не виноват, что у начальства трудные времена. И в том, что знатный нгуруловод оказался не готов к Пашкиным способностям ладить с этими существами (назвать нгурулов зверями язык больше не поворачивался), парень тоже не виноват.
Собственно, все, чего хотела Оля, – услышать заверения, что он, великий лавэ, больше так не будет. А лавэ молчал, затягивая паузу до полного неприличия и взвинчивая напряжение между ними. И Оля не выдержала – заговорила. Тихо, размеренно, мертвенно-спокойно.
– Если это ваш метод работы с персоналом, то нам с Павлом, наверное, лучше уйти как можно скорее. Подчищайте нам память, господин попечитель, и попрощаемся.
Раим опешил, но быстро собрался.
