Первый эйдос читать онлайн

Из резиденции появилась Вихрова и плюхнулась на сиденье рядом с Буслаевым.

– Я с вами, – сообщила она.

– С какой радости? – не понял Меф.

Ната подняла глаза, одновременно опуская весь мир. Это было ее ноу-хау.

– Меня послал Арей. Он крикнул: «Вихрова, иди за ним! Синьор помидор чего-то мудрит, а чувство опасности у тебя развито раз в десять сильнее».

Мефу это не понравилось. Ничего себе пропорции!

– Ты уверена, что ничего не путаешь?

– Ты меня утомляешь. Не веришь – спроси у Арея. Не заблуждайся, Буслаев, ничего личного… Если, конечно, ты сам не захочешь все поменять!"

"На круглом лице Наты вновь началась пляска мышц.

– А кончик носа ты опускать и поднимать умеешь? Или только вправо-влево? – спросил он любознательно.

Ната резко отвернулась.

– Мамай! Ты едешь? – бросила она гневно.

– Ны пускаэт ныкто, панымаэшь! – с гневом пожаловался хан.

Он вклинился между двумя рядами и выжал газ, с грохотом раздвигая застрявшие в пробке машины.

– Ныкто ездыть ны умеет, панымаешь! Правыл ны знают, да?! – закричал хан, оборачиваясь к ним.

– А ты их знаешь?

– Какые правыл, дарагой? Дарога есть, а ехать нет! Эта не правыл! Это мама их знаыт, какой правыл! – заявил Мамай.

Стуча кулаком по гудку, он выскочил на перекресток, снес не успевший увернуться светофор, развернулся и по встречной полосе стал пробиваться к Садовому кольцу.

– Куда лезышь, чабан! Тэбэ овэц пасты, а ны в городе ездыть, да! – прокричал Мамай, петухом налетая на сверкающий «Лексус», пытавшийся огрызнуться на него мигалкой.

– Теперь я понимаю, почему мой папа боится ездить с восточными водителями. Они слишком горячие, – заметила Ната.

– А ваш русский мущын холодный, да? Вэрблюд, а ны мужчин! Ны поеду! Савсэм ны поеду! Рэж – ны поеду! – обиделся хан.

Причем обиделся так сильно, что выпустил руль и отвернулся от дороги. Газа он при этом, разумеется, не сбросил, даже поддал, и армейский джип понесся в лоб прямо на автобус. Мефодию стоило немалых усилий повернуть колеса джипа в сторону и вновь вручить руль хану. Мамай капризничал, как прима-балерина, которой забыли повесить в раздевалке любимое махровое полотенце и поставить цветочки.