Пером и шпагой. Битва железных канцлеров читать онлайн

Я иногда думаю: а вдруг библейские пророки правы, – тогда эти кости срастутся, облеченные в плоть, и мертвецы с ревом устремятся из катакомб обратно – на бульвары!

– Я не верю в воскрешение усопших, сир. По-моему, уж если кто вытянулся, так это… надолго.

Два циника, разгоряченные вином, вели богохульные разговоры на фоне смерти. Политика для них неизменно сопряжена с войной, а война с тысячами смертей…

– И все-таки империя – это мир, – сказал Наполеон III.

– Позвольте не поверить! – отвечал Бисмарк.

Наполеон факелом осветил вход в мрачную глубину.

– Вот! – выкрикнул он. – Еще никто не знает, что там. Сколько смельчаков ушли туда и никогда не вернулись обратно. Но сторожа мне рассказывали, что по ночам они иногда слышат, как там кто-то хохочет…

– Наверное, там живется веселее, нежели наверху. С соизволения вашего величества, я выпью еще.

– Пейте, Бисмарк, а я не могу. Почки! Ох…

Они заговорили о достижениях медицины и способах продления человеческой жизни. Бисмарк убежденно твердил:

– Вам надо есть острый сыр из овечьего молока.

– Но я сижу на диете. Какой там сыр?

– Да, вам не повезло…

* * *"

"От невыносимой тоски Бисмарк бежал из Парижа и стал бесцельно колесить по стране. Тулуза, Монпелье, Лион… 18 сентября он получил шифрованную телеграмму от Роона, которая перевернула не только его жизнь, но и решила судьбу Германии; в телеграмме условным языком было сказано: «Промедление опасно. Спешите. Дядя Морица Геннинга».

Новая глава истории

Он еще не знал подробностей…

– Призовите Бисмарка! – велел Роону король и тут же махнул рукой.

– Он уже здесь, – ответил Роон.

Бисмарк вошел в кабинет, и король снова испытал к этому лысому детине предельное отвращение. Он вздохнул безо всякой надежды и, внутренне благословясь, начал заупокойно:

– Я повис в воздухе, паря над крышами Берлина, и теперь не знаю, где рухну… Если я не могу управлять страной, давая ответ перед богом, то я должен отойти в сторону.

«Нам не остается никакого иного выхода, кроме как отречься от наших королевских прав…» – Бисмарк не стал читать далее. Он почтительно выжидал.