Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Одежда брюнетки была сильно поношена, хоть и чиста, туфли сношены до той степени, что сапожники в дешевеньких мастерских едва ли смогли бы им помочь, а сумочку прохожая унаследовала, надо полагать, от бабки. Одним словом, то была типичная церковная мышь, и успокоенный Мавритания двинулся, с обычной своей осторожностью, к метро. По дороге он привычно обошел квартал кругом, но больше незнакомка ему на глаза не попадалась, и террорист позволил себе спуститься на станцию.

Брюнетка некоторое время следовала за ним, но, удостоверившись, что араб уходит надолго — достаточно надолго для ее целей, — поспешила обратно, к дому с занавешенными окнами.

Вскрыв отмычкой входную дверь, она прокралась по лестнице на третий этаж, где поселился Мавритания.

Комната, куда она шагнула, справившись с замком, скорее напоминала шатер в пустынях Аравии или в сердце Сахары. Даже ковер подавался под ногами, словно лежал на мягком песке. Ковры затягивали стены и потолок, грозя обрушиться на голову незваному гостю давящей грудой, ковры завешивали окна, объясняя, почему в них никогда не горит свет.

Неприметная брюнетка даже замерла на миг, впитывая необычную обстановку, прежде чем, тряхнув головой, приняться за работу. Ежеминутно прислушиваясь — не идет ли кто? — она методично, дюйм за дюймом обыскала комнату.

* * *Джон Смит сидел у кровати Марти. В тусклом больничном свете его друг казался особенно маленьким и беззащитным. За дверями палаты интенсивной терапии к двоим жандармам присоединился охранник в штатском.

Простыни и покрывала были безупречно отглажены, ни единой морщинки не было на них, словно Марти не шевелился с той минуты, как его уложили в кровать. Но это впечатление было ложным. По временам больной уже двигался самостоятельно, хотя в сознание не приходил, а кроме того, с ним регулярно занимались физиотерапевты. Джон знал об этом из истории болезни, в которую заглянул, едва явившись в госпиталь Помпиду. Если верить компьютеру, состояние пациента неуклонно улучшалось, и вскоре его уже можно будет перевести из реанимации, даже если он и не придет в себя.

— Привет, Марти. — Джон с трудом улыбнулся. Он взял друга за руку, стиснув сухие, горячие пальцы, и воспоминания детских, а позже — школьных лет вновь нахлынули на него. Раз за разом он повторял один и тот же рассказ, все более и более детально, восстанавливая мелочи, давно стершиеся из памяти, пытаясь тем самым стимулировать дремлющий мозг Марти.