Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

— Во дают! — еще раз восхитился он и стал потихоньку перетягивать свою правую руку поближе к руке Артема, который в оживлении от веселого представления обеими руками упирался в край скамейки.

Левой ощутимо хлопнуть, как бы в ажитации, по колену, а правую незаметно на мгновение положить на Артемову напряженную ладонь. Он и не заметит, что комарик укусил.

— Перстенек какой занятный! — удивился за спиной Генриха хороший бас, и тот почувствовал, что локтевой сустав его разъят на составные. Боль пришла не сразу, а лишь после того, как бас оценил снятую со среднего пальца правой руки свою находку.

— Чего только люди не изобретают!

— Ай, ай, ай! — кричал Генрих от боли и от вида своей противоестественно вывернутой руки. Артем с ужасом смотрел на Сырцова. Опомнился, полез за пазуху…

— Не дергайся, — посоветовал ему Сырцов. Сзади Артема уже стоял переросток в рыжей коже, с малоприметным пистолетом в руке. Периферическим зрением Артем обнаружил пистолет и признал Сырцова:

— Вы…

— Я, — подтвердил Сырцов.

— Я, Артем, я.

— Больно! Больно! — уже членораздельно кричал Генрих.

— Потерпи, — предложил Сырцов. — Потерпи, пока я тебя не обшмонаю. Штучка эта должна у тебя под рукой быть…

Сырцов знал, что искать и где искать. Из верхнего наружного кармана Генрихова пиджака он вытащил миниатюрное нечто, заботливо укутанное в вату.

— Что это, Георгий Петрович? — еще не остыв от возбуждения, полюбопытствовал паренек в рыжей коже.

— Не отвлекайся, Сережа, — предупредил его Сырцов, но, растянув вату и увидев ампулу размером не более слабительной таблетки сенаде, не удержался от того, чтобы под видом объяснения тайно похвастаться: — Впрочем, объясню.

Если что не так, меня ноющий хмырь поправит. Вот это, — он показал Сереже перстень, — мини-шприц с мгновенно действующим препаратом, заставляющим клиента шоково отключиться на несколько минут. А это, — он, держа ампулу двумя пальцами, большим и указательным, предъявил ее Сереже, — ампула с цианом, которую вот этот воющий таракан положил бы на зубок бесчувственному Артему.

Потом, несильно ударив его по подбородку, раздавил бы тонкое стекло и тихо удалился. Через какое-то время дворник этого сада обнаружил бы труп покончившего жизнь самоубийством, запутавшегося в мерзостях, пакостника Артема. — И обратился к Генриху: — Правильно я говорю, душегуб?

Генриху было не до ответа. Он баюкал руку, раскачиваясь, как болванчик, и ноя почти на мотив колыбельной.