Парад теней читать онлайн

Антон налил себе еще и, выпив, спросил в недоумении, расширенными глазами растерянно глядя на Кузьминского:

— А о чем я говорил?"

"— О любви, мой друг, о любви, — подсказал Кузьминский.

— О любви! — передразнил его Антон и взъярился ни с того ни с сего: Я ей дам любовь, этой суке!

— Дай, — согласился Кузьминский.

Антон ошарашенно замер и спросил с подозрением:

— Что тебе дать?

— Не мне. Ей. Любовь.

— Любовь — это сон упоительный! — пробормотал Антон и грозно добавил: — Я ей дам сон!

— Дай, — опять согласился Кузьминский.

 — Дай ей и сон.

— Подначиваешь, да? — разозлился Антон.

— Разве можно подначивать, все время с тобой соглашаясь?

— Значит, не веришь?

— ""Веришь — не веришь"" — это игра такая. И я в нее не люблю играть.

Антон из своей бутылки разлил по двум стаканам. Виктор не сопротивлялся. Молча выпили. Антону очень захотелось доказать писателю, что он, Антон, не говно, а говно — именно он, писатель. И все другие прочие. Необходимо возвратиться к разговору об этой суке. Нет, не писатель главное говно.

Он просто говно. Главное говно — эта сука.

— О чем мы говорили? — еще раз спросил Антон.

— О любви.

— Что ж, поговорим о любви! — обрадовался пресс-атташе.

— А лучше ""поговорим о странностях любви"", — предложил Кузьминский.

— Именно о странностях! — Антон возликовал, услышав столь нужное ему определение. — Обязательно о странностях. — Передразнил Лермонтова: — ""Вы странный человек"". А я — не странный! Она приходит от него в высоких чувствах, истомленная нежными пистонами, а я ее раком! И по жопе, по жопе! Все терпит, высокомерная курва! И старается, работает, подмахивает.

Они по вторникам и пятницам трахаются, и я ее по вторникам и пятницам! Терпит, все терпит!

— Лопнет когда-нибудь ее терпение. Кстати, кто она?

— Как кто? — обиделся на непонятливость Кузьминского рассказчик. Галька. Моя благоверная. Стерва. Сука. Тварь.

— И с такой живешь? Ну если раньше из-за бабок, то сейчас почему?

— Нравится потому что! — гримасничая, сообщил Антон.

— Садист, что ли?

— Нет, не садист, — серьезно возразил Антон.

 — Мне по острию ходить нравится. Я ее замазал так, что могу сдать в любой момент. Но и она, если захочет, может заложить меня с потрохами.

— Ты ее — за глотку, а она тебя — за яйца?

— Именно, Витя! — обрадовался сообразительности Кузьминского Антон. Но у нее только страх, а у меня еще и удовольствие от остроты ощущений.

— Тогда ты не садист. Ты — мазохист.

— Фуюшки! — в очередной раз возликовал Антон.