Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

Мне даже показалось, что он побледнел под загаром.

Глава 12

« …. полюбить я называю счастье из сказок – суметь найти в себе силы и чудо дожить до конца своих дней, продолжая видеть хорошее.»

Ники Кален «Арена».

Анжелика

Мы долго смотрели друг на друга. Его глаза, как синие льды Антарктиды, словно застыли и на несколько минут из них ушла вся жизнь. А я успела подумать, эти мгновения молчания растянулись в вечность, как мог он… как посмел уехать, сбежать, не испытывать чувства вины и выглядеть так шикарно, загорать на солнышке, пока в моих кошмарах я умирала ночь за ночью.

Сейчас, глядя в его глаза, я вспомнила, что мне снилось, когда я плакала и кричала…. Мы из разных миров, раз он может вот так смотреть пустыми стекляшками, словно мы не хотели прожить вечно, вдали от всех людей, словно нас не соединяли в прошлом мокрые простыни, грязные тарелки и общее полотенце. Я могла простить ему все …. Но не это. Равнодушие, ложь, трусость. Он был скалой для меня, крепостью. А теперь он превратил мою жизнь в руины, сам оставаясь по-прежнему целым, прочным.

Мой темный принц. В страшных сказках так и случается. Разве нет? Время собирать камни…. Когда из нашей жизни ушел смех, внезапно и безжалостно вошла боль, злость, обида. Они разрушили все. Или мы сами?

– Заходи, – коротко бросил Макс, вырвав меня из глубокой задумчивости. Он распахнул дверь, пропуская меня внутрь. Цокот моих шпилек напомнил раскаты грома. Да, признаю, теперь я испытала страх. Мы снова наедине в том самом доме. И этот человек способен на что угодно.

– Мила знает, куда я поехала, – зачем-то сказала, нервно кусая губы и едва ворочая ногами. Входная дверь захлопнулась, и я вздрогнула, снова обхватывая себя руками. Макс встал перед дверью, отметая сразу все пути к бегству. От страха я не сразу заметила, что дом находится в явном запустении. Повсюду пыль, на дорогих полах песок и разводы грязи. Так не похоже на чистюлю Эванса. Я посмотрела в непроницаемое лицо и снова застыла. Дар речи покинул меня, как и все до единой здравые мысли.

Картины пережитого здесь ужаса мелькали в памяти, сменяя друг друга, как в калейдоскопе.

– Я не трону тебя, – тихо произнес он, медленно надвигаясь на меня. Я задержала дыхание, но неожиданно горько улыбнувшись, Макс прошел мимо, обдав волной знакомого аромата. Я вдруг поймала себя на мысли, что хочу прижаться к нему, спрятать лицо на его груди и расплакаться надрывно, в голос. Так, как даже в детстве не плакала. Вот такая дура.