Отель последней надежды читать онлайн

Она оглядела Уолша и спросила:

— Хотите, я вам хоть полотенце дам? Вы, наверное, замерзли.

— Это ерунда.

Она помолчала, а потом спросила:

— А можно это пугало куда-нибудь выбросить? Я не могу, когда оно здесь!..

— Нет, — твердо сказал Уолш. — Нельзя. Я заберу его с собой, когда поеду, если хотите.

— Хочу. А вы хотите макарон?

— Что?

Она улыбнулась.

— Так по-русски называется паста. Хотите? С сыром или с кетчупом?

— Хочу, — признался Уолш, и она опять скрылась на кухне.

Он еще раз обошел комнату и вернулся в коридор, чтобы осмотреть входную дверь.

Дверь открывали ключами, это ясно. Окна?.. Нет, ерунда. Залезть невозможно, и балконов никаких нет, чтобы проникнуть из соседней квартиры. Что остается?

Остается человек, у которого есть ключи от ее дома, следовательно, только муж, и больше никто! Вряд ли ее мать и отчим станут баловаться подобными страшилками.

И главный вопрос — зачем?! Зачем?!

Дэн Уолш вдоль и поперек изучил биографию Надежды Звонаревой и теперь знал ее лучше биографии президента, на которого работал полжизни.

Из биографии явствовало, что Надежда чиста, понятна и ни к чему не может быть причастна. В начале послужного списка присутствовал какой-то подозрительны банк, но у всех русских в начале карьеры присутствует нечто подозрительное, это Уолш знал совершенно точно! Кажется, даже у их президента. Никто ведь толком не знает, чем именно он занимался в КГБ! А в свое время это было могущественное ведомство!

Поначалу полковник решил было, что Надежда может привести его к разгадке тайны, которой он занимался, но вскоре убедился, что не может! Она не имела к тайне никакого отношения, он мог поклясться в этом на Библии.

Пистолет — часть совсем другой истории."

"После того как она разрыдалась у Исаакиевского собора, где колонны стоят просто потому, что стоят, а не потому, что их хорошо закрепили, и потом звонила мужу, Дэн начал сочувствовать ей, как сочувствуют человеку, побывавшему в сходной переделке.

Он хотел ей помочь, а чувство профессионального долга приказывало остановиться.

Пусть разбирается сама, так говорило чувство профессионального долга.