Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

А когда я вышла, он запугал Эльдара, что Вы намерены меня устранить. Подвозил ему кокс, внушал, окружил своими людьми… Создавал ему иную картину происходящего. Запугивая и завязывая на себе. И решил опять забрать ребенка, чтобы контролировать меня. И я делаю вывод, что та информация, что есть у меня на него не должна попасть к Вам.

Кивает.

— Вынужден согласиться.

— Она спрятана на вот этой почте.

Пишу ему почту и пароль.

Забирает.

— Ну ещё недельку потерпишь? Мы не всю его команду запеленговали. Не безопасно тебе ещё… Литвин, конечно, боец, но снайперу ничего не докажешь.

— Потерплю, — прикусываю губу. — А дальше что будет?

— А дальше… Я тебе сейчас покажу двух персонажей. Надо найти на них что-нибудь. Весомое. И уничтожить их карьеру до нового года. Своими силами мы это сделать не можем, это нарушит тонкие сети договоренностей между центрами сил. Но… журналисты — это четвертая власть! Они могут все.

— Жестоко…

— Нет, Таня. Жестоко — это когда эти персонажи будут лоббировать закон в феврале, который позволит организовать сюда трафик таких запрещенных веществ, который угробит миллионы подростков.

Вот это жестоко. А карьера… Уедут жить на Мальдивы в окружении семьи. Это не жестоко. А силы, которые стоят за ними не успеют никого поставить на их место к моменту голосования. И ""наши"" закон отклонят. Понимаешь логику?

— Да.

— Я не принуждаю. Колхоз — дело добровольное. Если не ""твоё"", выйдешь, родишь, будешь крестиком вышивать. В моей команде только идеологически заряженные люди работают. И помимо тебя работают специалисты.

Я видел многократно как рушатся пирамиды, выстроенные на шантаже. Моя пирамида держится на другом. Но если ""нет"", в полит журналистику больше не суйся. Второй раз вытаскивать не стану. Но мне показалось — это ""твоё"".

— Это ""моё"", Виктор Алексеевич, — киваю я.

— Рад… Погуляй… Присмотрись к ""персонажам"".

Забирая бокал гуляю по огромной территории банкетного зала.

Вздрагиваю от звука бьющегося бокала, машинально делая шаг в сторону.

Эльдар!

Он перешагивает через разбитый бокал.

Мы застывает напротив друг друга.

Рядом с нами на минуту застывает официант с подносом.

Ставлю туда пустой бокал.

Эльдар изменился. Не могу уловить в чем. Проседь в волосах. И отекшее лицо. Взгляд бегает загнанно.

— Привет… — киваю ему.

— Таня… — тащит меня за локоть в сторону, сбиваясь шепчет. — Зольников страшный человек… Страшный! Не соглашайся ни на что!