Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

Господи Иисусе.

– Иван…

Тогда он не дал мне договорить, прижав свой рот к моим губам. Розовые, влажные губы наискось накрыли мои, охватив их все целиком. Его томимый жаждой, иссохший язык устремился к моему. Наши губы слились так, словно были предназначены для этого. Его пальцы приподняли полоску ткани между моих ягодиц, касаясь тех мест моего тела, которых я стеснялась. Которых все стесняются.

Большинство.

Пальцы поднимались выше, выше, скользя по треугольнику моих трусиков. Я наклонила голову набок, касаясь его языка своим, когда он потянул за треугольник и отпустил его, и тот шлепнул меня по спине, когда он издал хриплый стон, который я ощутила всем телом.

– Только ты могла надеть эти чертовы трусики под шорты, – проворчал он, схватив меня всей пятерней за ягодицу и довольно сильно сжав ее, так что мне стало больно.

Почти.

Я немного сместила губы, так, чтобы достать до его шеи, и мгновенно укусила ее.

А Иван, этот противный Иван застонал, запрокинув голову назад, чтобы мне было удобнее.

Поэтому я, открыв рот пошире, впилась в его шею, кожа была мягкой и чуть-чуть соленой и пахла тем свежим, дорогим одеколоном, которым, как мне было известно, он пользовался ежедневно.

– Господи, Джес, – громко прошептал он, когда мои зубы поменялись местами с языком и губами, всасывая его кожу чуть сильнее, чем следовало бы.

Бедра подо мной покачнулись, выгнулись и чертовски напряглись, и сделали это еще дважды, когда я поцеловала его взасос еще крепче, скользя языком по ее шее.

– Ты такой вкусный, – простонала я, еще крепче целуя его.

Он издал дикий стон, его бедра двигались подо мной, его неугомонные руки обхватили меня за поясницу, мы сидели лицом друг к другу, тесно прижавшись. Возбужденные. Моя грудь билась о твердую поверхность его грудной клетки.

– Проклятье, – прошипел Иван. Его подбородок все еще оставался вздернутым, открывая мне доступ к этой прекрасной, длинной шее, пока нижняя часть его тела продолжала двигаться, при этом анаконда, которую я не смогла бы обернуть вокруг своей головы, все быстрее терлась меж материей его брюк и тонким, эластичным материалом, прикрывавшим ту часть моего тела, которая желала, чтобы она заползла в нее так, словно я нуждалась в болеутоляющих, без которых не могла жить.

"С чудесных губ сорвалось новое проклятие, от которого у меня вспыхнул позвоночник, кончики пальцев, колени и все, что было между ними.