Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

Пальцы Ивана сжали мой затылок, и я подняла глаза и увидела, что он ухмыляется, глядя на меня сверху вниз.

И я улыбнулась ему в ответ.

Мы одновременно повернулись лицом к центру катка, и Иван точно так же, как мы делали всякий раз во время тренировок, без единой подсказки или слова, глядя на меня, отвел руку в мою сторону. А я, посмотрев на него, вложила свою ладонь в его. И мы вместе покатили к середине, держась за руки, когда выкрики толпы превратились в вопли.

– Что бы ни случилось, верно? – спросила я его, когда мы подъехали к исходной точке и остановились там.

Иван кивнул, не выпуская моей руки, и сделал шаг назад, занимая исходную позицию. Что бы ни случилось, – беззвучно проговорил он. Но затем его губы сложили слова. А именно, три слова. Я люблю тебя.

Если бы я была не на коньках, я бы опрокинулась, или споткнулась, или со мной случилось бы еще что-нибудь вроде этого.

Я бы шлепнулась на свою проклятую задницу, вероятно, раззявив рот.

Но, к счастью, на мне было надето то, чему я доверяла больше, чем теннисным тапочкам или вьетнамкам.

Но не помешало всему моему телу напрячься, пока я стояла, понимая, что мне нужно занять исходную позицию, но будучи полной тупицей, способной лишь прошипеть: Что? Думая, что я неправильно прочитала по его губам.

Иван остановился напротив меня с легкой улыбкой на лице и расположил руки, ноги и пальцы так, как следовало.

– Я люблю тебя, – повторил он так, как будто уже говорил это тысячу раз. Как будто мы не стояли на льду, готовясь начать свою короткую программу на глазах у зрителей, которых было больше, чем на выступлениях любых других фигуристов-любителей в КЛ.

Я моргнула, стараясь расположить руки в нужном положении, но была не способна думать ни о чем другом, кроме этого невероятного Я люблю тебя, только что сорвавшегося с его губ.

– Иван, – заговорила я, забыв, что он не может слышать меня, громко сглатывая и глядя в его глаза, в то время как мои руки и колени принимали определенное положение, которое было отрепетировано так много раз, и занимали нужную позицию, потому что я не могла выговорить ни слова, но мой мозг продолжал работать.

Улыбка, осветившая его лицо, была задумчивой… и нежной.

И тревожной."

"– Ты отстой, Фрикаделька, – окликнул он меня за секунду до того, как должна была заиграть музыка. – Но я люблю тебя, – проговорил он одними губами.

Мое сердце глухо застучало. Забилось. Потом заколотилось еще быстрее.