Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Да, а сколько раз ее еще избивали, она уже и не помнит. Тогда, в первые дни, когда умерли родители, ей тоже неслабо досталось, пальцы на левой руке плохо слушались до сих пор. И вот она рабыня и ждет своего хозяина с радостью и огромным желанием, пылающим внутри.

То, что произошло у них, после того как он примчался, разгоряченный, со своим торчащим аргументом, нельзя было назвать просто сексом. Она как будто находилась в другом мире, мире блаженства и наслаждения. Она погрузилась в него вся, каждое движение внутри рождало волну экстаза, в итоге волна накрыла ее с головой, и все ее существо растворилось в благостной эйфории.

И так было снова и снова.

А потом он снова ушел. Афра ела, принимала душ, спала, ела и ждала, ждала, когда это повторится снова. Он появился поздно, почти в полночь. И они пошли в душ вдвоем! И занимались этим там! Еще и еще! Она этим могла заниматься всю ночь и, наверное, весь следующий день, но он сказал, что в ночь уйдет на работу и ему нужно немного поспать.

Он спал, свернувшись калачиком, обняв подушку, причмокивая губами. Афра сидела, поджав колени, на стуле у стола и наблюдала ним, за своим хозяином, и в душе смеялась, она забыла, как это, когда о тебе заботятся, а это было так приятно. Ей нравилось ощущать себя принадлежащей этому человеку. И это тоже было приятно. Она ела фрукты и ни о чем не думала. Ела, и смотрела, и снова ела. Он ей сказал усиленно питаться, вот она и ела. Она была готова для него на все.

Миха проснулся в четыре утра.

Афра так и сидела на стуле, обняв колени, и смотрела ему прямо в глаза. Он встал и поцеловал ее. Чувствуя, что это может затянуться, он отстранился и сказал:

– Ты что, не ложилась?

– Я днем выспалась, хозяин! Да и еще высплюсь.

– Ну-ка, рабыня, расскажи мне о себе, пока я буду есть, – похоже, эта игра в хозяина и рабыню доставляла удовольствие им обоим.

– Что хочет знать хозяин? – спросила Афра.

– Все, что мне нужно знать о тебе, девочка моя, – при этом Миха вытер губы и нежно поцеловал девушку.

Миха продолжил поглощать вкусности, а Афра стала рассказывать."

"– В моей жизни не было ничего такого, что бы могло тебя как-то заинтересовать, хозяин. Я сидела на шее у родителей, как вся здешняя молодежь. Ни о чем не думала, просто убивала время, как все. И только после их смерти я поняла, как от них зависела и что они для меня значили. Кредитов, что остались после мамы с папой, хватило ненадолго.