Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Он широко расставил руки в стороны, продолжая дальше. — Большинство из вас прочитали криминальную историю Лу о том, что он сделал и за что его посадили, но никто из вас наверняка не знает, кто такой мистер МакГрегор Шестой, потому что его имя нигде не упоминалось. Да, это тот самый человек, который сказал, что Ллевелин изнасиловал его в его же собственном доме, а затем отправил Лу за решетку на восемь, мать их, гребаных, сука, лет! — снова гневно прокричал Шейн.

— Шейн, пожалуйста… — Лу попытался остановить своего бойфренда, но того уже несло на полной скорости без каких-либо тормозов.

— Скажите мне, народ. Как много жертв изнасилования вы знаете, которые преодолели бы неслабую дистанцию, только ради того, чтобы извиниться перед напавшим на них, пообщаться с ним и убедиться, что у него все хорошо? — Шейн повернулся, глядя на Мосса и адресуя весь свой яд ему. — Я скажу вам, если вы не знаете. Та так званая жертва, которая оклеветала невиновного человека и разрушили его жизнь… потому что сам был слишком изнеженным гребанным, сука, уродом, не имеющим яиц, чтобы сказать своему отцу правду, когда его застукали во время того, как он трахался с другим парнем!

Мосс выглядел разбитым, как будто весь его мир рассыпался на куски и обрушивался на него.

Его тело ослабло от явной депрессии и недоедания, а на скуле быстро проявлялся синяк от удара о землю после падения. По грязной щекесбежала слеза, оставляя уродливые следы на пустом лице.

— Смит-младший, достаточно, — приказал его отец.

— Нет, отец, не достаточно, — Шейн приблизился к Моссу в несколько длинных шагов, встав настолько близко к нему, что их лбы соприкоснулись.

— Видишь его? Это мой отец. И я не боюсь сказать ему, что Ллевел — мой мужчина! — рявкнул Шейн, выделяя слово «мой» и ткнув себе в грудь. — И я стою здесь, посреди своего собственного бизнеса, борясь за него, потому что я люблю его, и любой, кто попытается причинить ему боль… Я выбью из того все дерьмо к чертовой матери. Я не боюсь постоять за него или за то, что правильно.

От того количества гордости, которую сейчас испытывал Лу, его грудь едва не разрывало на куски. Черт возьми. Даже Смит-старший, казалось, выглядел гордым.

— А теперь, я скажу это еще один, последний, раз. Убери свою бесполезную, слабую никчемную задницу на хер с моей собственности, прежде чем на этот раз Шериф явится уже за тобой."

"— Хорошо, хорошо, — выкрикнул Мосс. — Я просто пытался сказать, что никогда не хотел причинить тебе боль, Лу. Клянусь.