Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Ладно, ребятки, пошли на склад, там клиенты на рафике уже заждались.

На складе нас ожидал нервно прохаживающийся Макароныч — Иван Макарович Абатурин, пухленький толстячек, трудившийся заведующим вино-водочного отдела.

— Наконец-то, — всплеснул холеными ручками он, увидев в двери наши фигуры. — Где вы бродите? Покупатели уже нервничают.

— Вот эти ящики берите, — толстячок глянул на лист, зажатый в ладони, — здесь «хванчкара», заказано два ящика.

Я послушно подхватываю их.

— Теперь «Арарат», — заведующий отделением поворачивается к другому ряду, — Семенович, отсюда пять ящиков.

— Понял, — бурчит бригадир.

— Там, ты знаешь, «Посольская» стоит. 10 ящиков отнесёте. И четыре «Советского шампанского». И Семенович, умоляю, ни одной бутылки себе не берите, — заискивающе просит толстяк. — За всё заплачено с лихвой. Лучше я потом вам сам дам парочку пузырей, по рукам?

— Не боись, Макарыч, не подведем, — подмигивает ему бригадир, — Усё будет как в лучших домах Парижа. Погнали ребятки. Берем по два ящика и на выход.

— А тележку? — мой напарник Иван, недовольно скривился. — Чего на горбу всё тащить?

— А тележки сейчас все заняты, — поясняет Сергей Владимирович, — Семен, Гриша и Рома на обувном складе товар принимают и разгружают. Так что придется так потаскать, ручками.

Тащим ящики к входу, там уже стоит рафик, с распахнутой дверью. Рядом суетится пожилой, усатый армянин.

— Ребята, осторожно, — просит он, — сделайте всё быстро и качественно, не обижу, мамой клянусь.

Второй, смуглый парень, молча смотрит на нас.

Замечает меня и лицо вспыхивает удивлением.

— Мишка, Елизар? Брат! — меня сжимают в крепких объятьях.

— Да подожди ты, — ворчу недовольно. — Дай, ящики поставить в машину. Разобью, мне же претензии предъявите.

— Так ребята, — вступает в разговор, подошедший Макароныч, — позже поговорите. Давайте сначала машину загрузим, потом её от входа отгоните, и можете пообщаться, только не очень долго, у Михаила ещё рабочий день не закончился.

Полный армянин согласно кивает и что-то говорит молодому на своем языке.

— Хорошо, — парень отходит от меня. — Миш, как закончишь, дядя Вазген с вами рассчитается, и перетрем пару минут. Хорошо?

— Хорошо, — киваю я.

Ящики мы погрузили быстро. Пожилой армянин вручил пачку денег Макаронычу, засунувшему её в карман, не пересчитывая, а потом подошел к нам. Достал перемешанную кучку денег из внутреннего кармана пиджака. Выудил из неё кончиками пальцев три розовых десятки и вручил их довольному бригадиру.