В воздухе встретились ее вторая лапа и нож, который я выхватил из раны! Лезвие пробило загрубевшую подошву с сухим треском — так прорывается шкура, натянутая на барабан. Но силы и желания жить у летучей гадины имелось не меньше, чем у меня! Двумя ударами крыльев она швырнула меня обратно на спину, а следующим взмахом сумела оторваться от земли и подняться в небо. Раненую лапу птица слегка опустила вниз, а удар в туловище, похоже, вообще не заметила, хотя я считал его более серьезным! Продолжать попытки разделаться со мной она не спешила и даже отлетела немного поодаль.
Я приподнялся на колено, поднял лук, достал стрелу и прицелился. Ворона сразу поднялась выше — чертова птица, похоже, была в числе тех, что уже прилетали к моему подвалу! Эта порода всегда хорошо соображала и быстро запоминала, откуда следует ждать неприятностей!
Ворона глухо каркнула, хлопнула крыльями, и, слегка заваливаясь на одну сторону, стала улетать прочь. Но теперь я не был настроен отпустить своего врага просто так! Там, где не удалось одной, всегда следует рассчитывать на прибытие подкрепления.
А если они налетят в тот момент, когда мне придется пересекать это озеро на бревнах… Я спустил тетиву. Тяжелая стрела с низким гудением догнала птицу. Ворона дернулась, будто получила удар дубиной по голове. Стрела впилась в туловище и глубоко ушла сквозь темное оперенье. Она недоуменно, хрипло заорала, и начала падать прямо в воду. Приземлившись, с шумом и плеском, начала отчаянно биться — силы оставляли птицу, она тонула.
Прошло около минуты — ее кровь смешалась с темной водой. Вдруг, резкий хлопок, клекот ужаса — и все стихло. О громадном чудовище, всего секунду назад пытающемся плыть, напоминали только круги, расходящиеся по воде. Я даже не понял, что это было… Достаточно и того, что оно проглотило птицу — или утащило под воду с такой быстротой, что мой заплыв на бревнах показался верхом безумства! Подступы к острову охранялись более чем хорошо…
Я осмотрел руку. Монстр разодрал рукав, но ничего серьезного не сотворил.
На коже остались лишь синие следы, а между ухом и шеей — свежая царапина. Не потерпев поражения в битве, я проиграл в нервах — от запоздалого страха дрожали руки и мелко-мелко стучали зубы… А, кроме того, я оказался пленником этого острова, на который меня завлекло любопытство. То, что так молниеносно разделалось с птицей, было более чем серьезно. Больше мне ничего не хотелось. Вернуться к себе, в свой подвал, и чем скорее, тем лучше.
