Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

— Не надо!

Пес неторопливо подошел к нашей постели и положил свой влажный нос в раскрытые навстречу ладони Наты.

— Дар, — Ната погладила пса по голове, — он не тронет. Он наш прежний Угар. Ведь, правда?

Пес, услышав, что назвали его имя, лизнул ее шершавым языком. Ната счастливо засмеялась:

— Он будто все понимает!

— Даже слишком…

Угар оторвался от рук девушки и пододвинулся ко мне. Я напрягся, не зная, что ожидать от этого, слишком уж умного пса… Угар склонил голову передо мной и, вильнув хвостом, поднялся на задние лапы, закинув передние на одеяло.

Это было чересчур — я не разрешал ему никогда такого делать, чтобы не приучать лежать на постели. Но сейчас промолчал, ожидая дальнейших действий переродившегося пса.

— Погладь же его… Он ждет твоей ласки! — Ната с мольбой смотрела на меня.

Я нерешительно высвободил руку и положил ее на загривок собаки. Угар поймал кисть зубами… и еле заметно сжал ее устрашающими клыками. Одно движение — и он мог раздробить ее в мелкие кусочки.

Ната сглотнула — этот звук прозвучал так сильно, словно в подвале что-то разбилось. Пес разжал пасть…

— Ты понял? Он мог… и не стал! Он прежний, он не изменился, Дар!

— Я вижу.

Я откинул одеяло и присел на край кровати. Пес ждал, так и оставшись в этой позе — лапами на постели. Я ухватил его за баки на морде, и прижал к груди…

— Как же ты напугал нас, Топтун…

Ната вскинула удивленно брови — она не знала всех прежних имен щенка.

Но мне было не до объяснений…

— Как же ты так мог! Щеня, щеня…

Это был мир. Он, со свойственной ему проницательностью, смог сделать то, на что я сам оказался не способен: сломать возникшее меж нами напряжение, едва не приведшее к кровопролитию… Пес изменился — но остался прежним, преданным и верным щенком, помнящим все, что с ним было. И он не видел во мне соперника или врага…

Угар радостно залаял. Это уже был не щенячий тембр — эхо заполнило все помещение гулом, от которого стала даже дребезжать посуда! Я невольно воскликнул:

— О! Нет, дорогой, хватит! Так больше не делай, а то от твоего баса все стены рассыплются!

— Да, от одного его рыка и крысы теперь разбегутся!

— И от вида… и от зубов.

Он сможет, по-моему, с двумя-тремя справится, как нечего делать! Куда ты?

Ната соскользнула с постели — я прикрыл глаза, не в силах видеть ее почти обнаженное тело — и присела возле пса, обняла его за шею.