Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Хочешь, верь, а хочешь — нет, три раза я вселялся в живых людей за сто лет и владел телами, вбирая сладкий разум. Первое время хорошо, потом земля окончательно съедала гнилые тела, а меня обратно втягивало по корням в Великий дух леса, как никчёмную букашку. Скажу тебе, Ярослав, скучная то была жизнь. Всего — то за два дня с тобой я повидал уже немало… Замри! Чую!

Да я и сам чую. Вышел на поляну с жухлой травой, везде растёт всё друг на друге, зелено да красочно. А здесь, как будто выгорело. И дальше роща дубовая. Тёмная, серая, зловещая, деревья уродливые, ветки измученных людей напоминают.

Над ней будто туча нависла, ни лучика через плотные кроны не проходит. Хотя деревья там склонились, что арка вышла, приглашающая пройти.

— Ты мне скажи, чего ждать, — встал, не решаясь зайти.

За два дня просрать свою новую жизнь не очень — то и хочется.

— Это обитель старого арахнида, память одного из воинов, которую я съел, кое — что о нём ведает, — отвечает дух. — Заходи, не бойся, он ещё далеко. К тому же днём Великий Молох спит.

— Ты его прибьёшь, как козу? — Интересуюсь, делая первые шаги в сторону цели.

— Арахнида высшего уровня? — Посмеивается дух. — Думаешь, Молох бы жил так спокойно близ Академии магов, если бы его могли прикончить?

Разворачиваюсь резко.

— Пожалуй, я пойду.

— Мы заберём то, зачем пришли, — заявляет дух. — Просто доверься мне.

Решаюсь довериться. Он же уберёг меня от магички.

— А ты точно после моей смерти обратно в землю не всосёшься? — Спрашиваю на всякий случай.

— Я потерял связь с Духом леса, а это значит, что мне нет пути назад.

В принципе, после того, как я вместо смерти переместился в тело парня в сказочную Российскую империю средних веков, можно и во всякую лапшу на ушах легко поверить.

Вхожу! Сразу коленки начинают трястись. Внутри нет травы, земля голая и кажется, что сырая. Корни крупные вылезают из земли, как огромные удавы. Лес тихий, птица не поёт, мошка не жужжит. Мёртво всё, затаённо.

Из зелени только кроны, да папоротник крупный, который мешает издали нападающего увидеть

Тридцать метров вглубь, и первые шматы паутины пошли свисающими занавесками с ветвей, будто рваные.

Ещё немного прошёл и кроны в паутине встречают.

— Сходи с тропы, — шепчет дух.

Что я и делаю, усаживаясь под папоротник. От страха готов и кучу им тут навалить! Да даже потому, что скрести по стволам стало что — то. То там, то сям, то сзади, то над головой.

— Выводок долго не живёт, потому что голод убивает, — бормочет дух. — Им есть нечего.