Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Силы появились, боль отступила.

Нашёл воду в ведре, переставил, стал умываться у пошарпанного зеркальца на столбике. Заодно посмотрел на бессовестную рожу, что мне досталась. Глаза большие за счёт худого лица, бирюзовые с каёмкой синей, желтизной отдают. Взгляд действительно вызывающий. Диковатый, перепуганный. Без эмоций на такого не взглянешь. Бровями поводил, лицо состроил так — сяк. Нет, определённо нужно что — то менять в выражении. А ещё эти белые лохмы до плеч, кое — как причесался рукой. И понял, что без стрижки уже не обойтись.

В целом, есть потенциал сердцееда, но брутальности явно не хватает.

Что ж, поработаем над собой.

Умылся, пошёл бабушку искать. А она вскоре домой вернулась. Оказывается корову выгоняла, пасут их каждый день в общем стаде по очереди. Наша была недавно. И охламон Ярослав её пропустил.

Бабуля хромает, с палочкой идёт, под платьем не видно ран. Но я — то знаю.

— Негодная я стала, — закряхтела Нюра, тяжело усаживаясь на стул в кухне. — Сейчас передохну и за кабачком схожу, чтоб пожарить с яичком.

— Да я сам, ба, ты только скажи где…

До обеда сам хлопотал по хозяйству. Спустился к колодцу за водой. С огородом нашим скудным познакомился, прополол, как смог. Чуть расходился, спасибо, дух своими силами подлатал. Дров даже сумел наколоть топором тупым. Косу нашёл ржавую.

Чуть пораскинул мозгами, и понял, что деньги нам позарез нужны. Нюра в основном товарообменом и обходится, меняя молоко коровье на прочие товары у местных. И это совершенно ни о чём. Без нормального питания ни бабушка не восстановится.

Ни я не наберу сил. Так и буду дохлым ходить. А для поднятия физической силы уж точно нужно мясо.

Сперва Нюра возражала, а затем рассказала, как хоть рубль нам на хлеб заработать.

— За покос сотки для общака староста деревни десять копеек даёт, — рассказывает Нюра. — Но страшно мне за тебя, внучок, порежешься ведь.

— А ты научи косить, подскажи.

Бабуля согласилась, хоть и ломалась поначалу.

Оказалось, ничего сложного, главное держать правильно и работать корпусом.

А это я умею. Косу Нюра сама наточила, очень ловко. Вроде чужая мне женщина, но возгордился, как родной. Проникся сильно.

После обеда деревня оживилась. Видимо, все отошли от ночного набега тварей и воя страха или «страхо — воя», как они тут выражаются.

По совету Нюры накинул шляпку соломенную, чтоб солнечный удар не получить. Взял узелок, что бабушка с перекусом собрала, и пошёл к дому старосты, где надо отметиться перед работой да участок застолбить.