Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Все было обыграно так, будто на них напали, и ему с сыном и частью охраны пришлось защищаться. Предъявить нам ему было нечего. Тимофей был при смерти, а князь будто специально тянул время, не давая нашему лекарю оказать помощь.

Пришлось пригрозить князю арестом, если он его не пропустит лекаря к Багрянину. В этот момент приехала машина «Быстрой Лекарской Помощи», куда погрузили тело Мышкина-младшего и спешно увезли.

Наши сотрудники сопровождали машину до самой больницы, но внутрь их не пустили, под предлогом того, что клиника частная.

Без ордера они туда попасть не могли и пока все согласовали, отдел Тайных операций уже сделал всю работу.

В настоящий момент Багрянин находится в нашей клинике под неусыпным контролем лекарей. У него были обширные повреждения внутренних органов, множественные ожоги, а так же сильное сотрясение головного мозга, приведшее к инсульту. Наши специалисты вылечили тело, но в сознание он пока не приходил.

Князь Мышкин находится у себя под домашним арестом с ограничением посещения и связи. Обвинение в нападении ему пока не предъявлено, ждем, когда Тимофей придет в себя. Проведен обыск, который, увы, пока ничего не дал.

Тайный Сыск провалил операцию и теперь все зависит от показаний Багрянина. У меня все.

Сидевший во главе стола мужчина побагровел:

— Я не услышал одного — почему всё пошло коту под хвост?!! Всё шло по плану, говоришь?!

Он привстал, опершись руками на стол, устремив на Алгомскую тяжёлый взгляд и процедил:

— Где была ТЫ?! Почему покинула пост? Как позволила объекту покинуть номер под прицелами десятка камер???

Вероника с вызовом вскинула голову:

— Багрянин — не единственный, чьим делом мы занимаемся! У Тайного Сыска есть много не менее важных задач! Мне нужно было проверить новые данные…

— А где были твои агенты? Кот из дома — мыши в пляс?!

Алгомская смешалась.

Отец, сам того не зная (не зная ли?), попал не в бровь, а в глаз."

"… Всю ночь она металась по лесу в облике леопарда, сбрасывая остатки охватившего её безумия. Лишь спустя много часов, когда взошло солнце, она пришла в себя. И помчалась к гостинице, с ужасом чувствуя —случилось непоправимое.

В номере, где оставались её агенты, назойливо и тошнотворно пахло развратом.