Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

А затем отпустил мою руку, заставив меня ощутить себя совершенно потерянной, и шагнул навстречу подошедшей женщине.

Герцог слегка развёл руки в стороны и с непередаваемой теплотой в голосе поговорил:

— Да, давно не виделись.

Она протянула к нему руки, а он наклонился, позволяя этой… даме обхватить себя за щёки.

— Дай хоть посмотрю на тебя, — ласково улыбнулась она. — Совсем меня забыл.

— Как можно, герцогиня, — в его голосе сквозила ирония, — вы не забываемы!

Совершенно не зная, что делать, как реагировать, и куда деваться, я смотрела на эти двоих, внимательно разглядывающих друг друга.

Герцог наклонился, поцеловал её в щёку и крепко обнял. Она показалась мне очень низкой, тоненькой и хрупкой по сравнению с его высокой внушительной фигурой.

А потом до меня донёсся его тихий шёпот:

— Мама, это моя жена, её зовут Лия, и если ты хоть…

— Себастьян! — воскликнула она так громко, что я вздрогнула. — Да ладно!

Герцог поморщился, а я пыталась понять, от её крика до сих пор звенит в ушах, или всё-таки это действительно звенит хрусталь в люстрах и светильниках.

Герцогиня уставилась на меня, буквально пожирая меня глазами. Я почувствовала, как меня коснулась её магия, проскальзывая под мои защиты одну за одной.

Тонкие щупальца её силы тут же перехватили шквалистые потоки Себастьяна, бережно, но настойчиво и твёрдо отодвигая магические ручейки герцогини, окружая меня непроницаемой стеной.

— Я смотрю, мне и моей супруге в этом доме не рады, — холодно произнёс герцог. — А я рад был повидаться.

Нам пора.

Он подошёл ко мне ближе, и очень зря, лучше бы он дальше разговаривал с этой женщиной — она ведь мать ему получается. Я наклонила голову ниже, потому что у меня по щекам бесконтрольно лились слёзы.

Я себя чувствовала раздавленной. Особенно рядом с красивой элегантной герцогиней, которая, к тому же, ещё и оказалась матерью герцога. Стоять здесь, в её присутствии, среди роскошно-сдержанного интерьера…

Ведь я прекрасно понимала, как выгляжу: в мужском плаще, бальных туфлях и причёской с блестящими украшениями… Боюсь даже думать, какой вывод обо мне можно было сделать.

Себастьян встал со мной рядом, приподнимая моё лицо за подбородок и стирая большим пальцем мне слезу со щеки.

Я прошептала:

— Простите меня, ваше сиятельство, я ничего не могу поделать, они сами текут.

Я и в самом деле не могла ничего сделать со слезами, а вытереть их боялась, потому что плащ мог распахнуться.

— Пойдём, — без тени улыбки сказал он.