Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Мне б только самому успеть на фронт, еще чуть больше года до призыва.

– А я еще до оккупации дважды сбегала с санитарным поездом. Ссаживали, – поведала и свои мытарства из-за проклятой молодости Зоря. – Потом мамка заболела. А когда пришли немцы, то чуть не угнали в Германию.

Замолчала, как осеклась. Словно ненароком проговорилась о том, чего нельзя знать посторонним.

– Сбежала? – предположил первое собеседник.

– Там не сбежишь… Не сбежишь, – потемнела глазами девушка и словно враз осунулась. Не став рассказывать об этой страничке своей биографии, поведала лишь конечный итог своей оккупационной одиссеи: – Спасибо, подпольщики все семафоры и стрелки на вокзале в день отправки взорвали, а то бы уже батрачила на немчуру.

Что опять смотришь?

Семка не успел за прошедшие минуты ни набраться мужества повторить правду, ни придумать что-либо попроще. Девушка сама все счастливо поняла и строго предупредила:

– Если хвалить все время, сороки унесут.

Угроза тем не менее обрадовала Семку.

– Так и в небе найти можно, – развеял он страхи девушки.

Пояснил сказанное: – Хочу пойти в летчики. Как старший брат. Его под Сталинградом сбили. А отчим под Москвой погиб. Сначала он, а потом Зоя Космодемьянская и панфиловцы. У меня еще три сводные сестренки есть, так что я за старшего…

Доля, выпавшая что на Зорю, что на Семку, могла насытить биографии сразу нескольких человек и даже их придавить своей тяжестью. Но прошлое уже столько раз ими передумывалось, что стало оставлять местечко и заглядывать в будущее.

У парня оно связывалось с будущей профессией:

– Ты умеешь самолетики из бумаги делать?

– Не, только пилотки. Из газет, – улыбнулась далекому довоенному детству, в котором пилотки еще были не настоящие, Зоря. – В классе в тимуровские походы ходили.

– Научу, ничего сложного, – обрадовался наконец-то своей нужности и полезности Семка. – А хочешь, мы его с твоим именем сделаем?

Девушка прикусила губы, не позволяя им расплыться в счастливой улыбке. Имя даже на воздушном осоавиахимовском шаре ей никто не обещал, а тут сразу – самолет! Хотя нет, однажды она увидела слово «Зоря» на скворечнике, который прибивали в День птиц на школьном опытном участке.

До сих пор не знает, кто написал его чернильным карандашом на днище…

– Фантазер, – поблагодарила парня толчком в плечо. И хотя готова была слушать и дальше про самолеты имени самой себя, от смущения перевела разговор на общие для всех дела. – А мы в бригаде каждый день гадаем и спорим, когда Победа придет.