Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

"По сравнению с моим осенним приездом, Наоко стала намного молчаливей. Когда мы собирались втроем, она почти не разговаривала и только улыбалась с дивана. Рэйко говорила за двоих.

– Не переживай, – успокаивала меня Наоко, – сейчас такой период. Чем говорить самой, мне куда приятней слушать тебя.

Когда Рэйко под каким-то предлогом куда-то ушла, мы с Наоко обнялись на кровати. Я целовал ее шею, плечи, груди, и она, как и в прошлый раз, помогла мне кончить. Сняв напряжение, я рассказал Наоко, что помнил все эти два месяца прикосновение ее пальцев, и мастурбировал, думая о ней.

– Что, ни с кем не спал? – спросила она.

– Нет.

– Тогда запомни и это, – сказала она, опустилась ниже, ласково коснулась губами моего пениса, а затем окутала его теплом. Язык ее шевелился, прямые волосы касались моего паха и, словно перышком, поглаживали его в такт движениям ее губ. Я кончил второй раз.

– Как, запомнится? – спросила потом Наоко.

– Конечно. Навсегда.

Я обнял ее, запустил палец под ее трусики и нащупал вагину, но в этот раз она оказалась сухой.

Наоко покачала головой и отстранила мою руку. И мы некоторое время молча обнимались.

– После этого учебного года хочу съехать из общежития и поискать где-нибудь квартиру, – сказал я. – Общажная жизнь уже порядком надоела. Если подрабатывать, на жизнь хватит. Вот. Если хочешь, давай будем жить вместе? Как я предлагал тебе раньше.

– Спасибо. Я очень рада твоим словам, – ответила Наоко.

– Здесь совсем неплохое место. Тихо, идеально, Рэйко – хороший человек.

Но тут нельзя находиться долго. Слишком оно особенное, чтобы долго в нем быть. И чем дольше здесь живешь, тем потом труднее будет выйти.

Наоко молча смотрела в окно. Там виднелся один лишь снег. Низко нависали свинцовые тучи, и между заснеженной равниной и небом зазор оставался совсем ничтожный.

– Подумай, не спеши, – сказал я. – В любом случае, до марта я перееду, поэтому если хочешь перебраться ко мне, можешь сделать это в любое удобное время.

Наоко кивнула.

Я нежно обнимал ее – будто держал в руках хрупкое стекло. Она обвила мою шею руками. Я был голый, она – в одних узеньких белых трусиках. Сколько ни смотри, насмотреться на ее тело вдоволь невозможно.

– Почему у меня не влажно? – тихо спросила Наоко. – Со мной так было только один раз. Тогда. В апреле – на мое двадцатилетие. В ту ночь, когда ты был со мной. Почему больше не получается?

– Это от нервов. Со временем все станет нормально. Главное – не торопиться.