Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

Не успела за Николаем хлопнуть дверь, как тут же послышался топот босых ног по полу.

– Бабуся, а кто это приходил?

– Ох, ты ж матушки мои! Ты чего же это – босиком да раздетая? Ты как чувствуешь-то себя?

– Хорошо-о-о, – удивлённо протянула Надийка, – А что?

– Да ничего, ступай, одевайся, причешись, умойся, да завтракать станем.

Девочка убежала в печной закуток, а старуха развернула узелок со снедью. В полотенчике завёрнуты были варёные яички, мёд, булочки, несколько кусков сахара, пироги, кутья да кисель в горшочке.

– А что это, бабуся? – раздался за спиной голосок Надийки.

– Это помин за Ванюшку, мы ведь вчера не попали с тобой за поминальную трапезу, вот Николай и принёс нам с утра.

– Понятно, – грустно вздохнула девочка и села за стол, подперев щёчки кулачками.

Они с бабушкой позавтракали, помянули усопшего, помолились за упокой его души.

– Ой, а что это тут, на лавке? – спросила Надийка, выйдя из-за стола после завтрака.

– Ох, я и забыла совсем! – спохватилась Захариха, глядя на второй узелок, который принёс отец Ванюшки, – Это тебе дядя Николай принёс, велел передать в руки.

– Давай-ка поглядим, бабуся, что там, – сказала Надийка, и, отодвинув посуду на столе, развернула узелок.

В узелке лежало зеркальце на длинной ручке, в ажурной серебряной рамке, похожей на снежное кружево, несколько атласных ленточек, да два головных платочка.

– Ах, бабушка! – восхищённо вздохнула Надийка, – Какое чудесное зеркальце! Как из сказки! Всё светится серебром!

– Так ить оно и есть серебряное, – ответила старуха, – Это зеркальце ещё Глафириной бабки.

Это память от неё. Вот, видать, как она тебя уважить захотела, что даже не пожалела такого подарка.

– Ой, бабуся, я его очень беречь буду, – Надийка прижала зеркальце к груди, и, завернув подарочки обратно в узелочек, побежала в свою комнату.

– Береги, береги, – согласилась Захариха.

Вскоре из Надийкиной горенки донеслось щёлканье ножниц и тихий голосок, который напевал какую-то песенку.

– Ну, слава тебе, Господи, оттаяла девчоночка, ожила, – перекрестилась радостно Захариха, – Не заболела после вчерашних событий. Да будто и вовсе их не помнит. Вот и ладно.

***

Прошло время. Надийка снова радовалась жизни, что-то мастерила в своей комнате, вышивала, и Захариха радовалась тому, что всё идёт, как раньше – тихо и мирно. Осень уже вступила в свои права, и по утрам на траве и листьях серебрился уже иней, а порой порхал и первый снежок.