Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

"Пантера ждал наемников, вспоминая дом, самоотверженную тетку, взявшую на воспитание еще двух детей. Как наяву видел перед собой сестру: «Ты не обидишься? Я замуж выхожу».

Глупая...

Михаил представил себе небо над головой сестры, незнакомое, чуть темнее обычного, российского неба, а на нем ни облачка. «Боги там близко...»

«Странный ты человек, Максимыч... Нянчишься с нами».

А Марковцев улыбается и что-то говорит. Потом его почерневшее от дыма лицо искажается болью:

«Нет, Миша, нет!»

«Уходите, уходите», – стучало сердце в груди Пантеры, единственного человека в расчете, который знал всю правду об операции.

* * *Пакистанец разделил свой отряд на две части. Десять человек, закрывая лица рукой, нырнули в полыхающее здание, стараясь обойти непереносимое пламя стороной. Остальные восемнадцать и примкнувшие к ним семеро караульных, уцелевших за казармой «Исрапил-лагеря», вплотную подошли к южной стороне здания.

Первая вылазка оказалась неудачной: два человека были ранены, один убит.

– Они уходят, Джафаль! – держась за простреленное плечо, выкрикнул наемник.

Еще одну попытку пресекла автоматная очередь из-за бетонного блока. Туда полетели гранаты, но разорвались в пяти-шести метрах от автоматчика.

Мустафа ждал, когда за спину прикрывающему отход колонны с заложниками русскому десантнику выйдет его второй отряд. Прислушавшись, пакистанец, покачал головой: их попытка также оказалась тщетной. Кто-то очень храбро защищал своих товарищей. Но он один. И у него скоро кончатся патроны.

* * *Боевики появились сразу с двух сторон – осторожно, держа разведчика на прицеле. Ту группу, что появилась слева, возглавлял сам Джафаль Мустафа. В руках пакистанца был «шакал». Оба они настороженно смотрели на русского десантника.

Пантера сидел, вытянув ноги и прислонившись спиной к бетонному блоку. Левая рука лейтенанта с прокопченным лицом была прижата к туловищу, ладонь покоилась на бедре. Правая держала пистолет. Глаза бегали от одного боевика к другому. По вороненому стволу пистолета, который Пантера вставил в рот и крепко прикусил зубами, стекала слюна.

Дыхание бойца было частым, прерывистым.

Джафаль опустил ствол «шакала» и обратился к своим на арабском:

– Он не выстрелит в себя. – Потом перешел на русский: – Слышишь, ты, солдат! У тебя не хватит мужества. Сдайся мне. Ты будешь получать хорошее жалованье. Зачем тебе умирать? Сдавайся! – Джафаль подошел совсем близко, изучая лицо русского диверсанта. – Сдавайся.