Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

— Мам, что ты сказала? Мам… — И почти рыдание: — Па-па! Мама очнулась! Па-а-ап!

Веки были будто налиты свинцом, но я постаралась разлепить ресницы, чтобы увидеть сына. Он смотрел на меня красными от слёз глазами, и сердце сжалось от боли.

— Как вырос…

— Мама, это правда, — снова расплакался Саша и схватил меня за руку. — Я боялся, что мне показалось.

В светлую просторную палату ворвались люди, и первым, снося всё, что попадалось по пути, летел Лютый. Волосы торчали во все стороны, на лице борода…"

"— Сколько же я спала? — И тут всё это стало неважным.

Я коснулась живота… которого не было. — Дочь. Моя дочь! Она…

— Жива, — выдохнул Лёша и, рухнув на колени, обнял нас с Сашей, стал целовать мои руки, перебирать пальцы, обмазывать их горячими слезами. — Ангел, ты вернулась к нам. Вернулась. Я верил.

Я почти задохнулась от облегчения, по виску покатилась слеза, что назойливо заползла под ворот. Захотелось обнять моих храбрых мужчин, но едва удалось шевельнуться. Тело меня не слушалось, словно было чужим.

К нам решительно приблизилась та самая женщина, которую я умоляла спасти моего ребёнка. Она положила сухую ладонь на плечо мужу и сурово сказала:

— Её нужно обследовать.

— Я больна? Не могу пошевелиться…

— Вы долгое время пребывали в коме, — объяснила доктор, пока вокруг хлопотали люди в халатах. — Вам придётся заново учиться ходить.

— Я буду носить тебя на руках, — пообещал Лёша, не стыдясь своих слез. Дорожки влаги ползли по его разрумяненым щекам и капали с курчавой бороды мне на руки.

— Дочка, — заволновалась я, когда врач аккуратно оттеснила мужа от кровати. — Я хочу увидеть дочь!

— Она дома с Марией, — пояснил Лёша и вынул телефон: — Дайте же нам минутку! — разозлился он на врачей и медсестер. Они на миг отступили. — Ангел, вот наша малышка, — припал он к моим губам, лег щекой на подушку и повернул экран телефона. — Наша Надежда.

При виде розовощёкой малышки, вцепившейся в палец Лёши, я снова расплакалась, и врач потребовала, чтобы родственников вывели.

Муж еще возмущался и ворчал, но все же покинул палату. Показалось, что не выходил из нее, а парил над полом. И Сашку утащил, подхватив на руки, и сын только засмеялся на такое нахальство.

Следующие дни и недели полетели чередой боли и радости. Врач оказалась права, мне пришлось заново учиться владеть собственным телом. Долгий период реабилитации я сумела пережить лишь благодаря Лёше. Когда я была готова сдаться, муж смотрел на меня и говорил:

— Мы в связке, Ангел.