Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

Простите нас, сеньора, такого никогда не повторится.

Та лишь снисходительно кивнула:

— Конечно, не повторится. Алонсо!

На зов вышел из тени один из слуг. Сеньора открыла, было, рот, намереваясь отдать приказ, но Фацио сделал шаг вперед:

— Матушка, я рад, что все обошлось, и вы не пострадали. Но прошу вас быть снисходительной: мы были в пути четыре дня и чудовищно устали. Вы же видите, девица Ромазо не в себе и едва стоит на ногах. И вам после потрясения непременно надо отдохнуть. Велите Мерригару подать вам успокоительных капель.

— Он тут же поднял голову, высматривая кого-то: — Дженарро, прикажи подать в покои ужин и горячей воды. Живо!

Сеньора Соврано даже поднялась со своего табурета:

— Фацио… полагаю, нам нужно поговорить. Немедленно.

— Завтра, матушка, все завтра. Или вы совсем позабыли, что такое дорожная усталость?

— Фацио!

Он лишь поймал ее руку и поднес к губам:

— Мне дорог ваш покой. Это единственное, что сейчас имеет значение. — Он отпустил тонкие пальцы: — Полагаю, комнаты для моей невесты готовы.

Мамаша вновь открыла рот, но сын опередил:

— Я знал, что во всем могу на вас положиться. Ступайте к себе, матушка, час поздний. Я надеюсь, ваш труд по размещению сеньоры Джулии охотно разделит в этот вечер Доротея.

Девица, которая обмахивала мамашу веером, присела в поклоне и улыбнулась, вскидывая быстрый взгляд:

— Конечно, сеньор. Я все сделаю так, как вы пожелаете. Если бы вы только знали, с каким нетерпением мы ждали вас.

И Джулия невольно забыла про сеньору Соврано.

Даже острый страх на мгновение исчез. Этот тон, этот взгляд, эта улыбка! Да и эти слова! Всемогущий бог, да это же настоящее бесстыдство! Не нужно было иметь особой проницательности и жизненного опыта, чтобы увидеть, что слова этой бессовестной вмещают гораздо больше, чем требовалось. И как же заскребло внутри! Не ревность, конечно, — возмущение! Возмутительно вести себя подобным образом, когда сама Джулия, нареченная невеста стоит в двух шагах. Сначала мать красноречиво дала понять, что не согласна ее в этом доме даже терпеть, теперь эта Доротея унижает у всех на глазах.

И уж, конечно, с немого благословения матери. Впрочем… домашним наверняка все известно, и никаких открытий здесь нет. Но теперь…

Джулия выпрямилась, насколько могла, задрала голову и посмотрела на эту Доротею. Та же, не скрываясь, таращилась в ответ, будто оценивала. В остром взгляде серых глаз не было никакой учтивости, да и присутствие мамаши, похоже, придавало смелости.