Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Но все еще совершенно не верилось, что через какой-нибудь час Джулия покинет этот дом, чтобы, возможно, никогда не вернуться. Никогда… Это слово казалось сейчас таким странным… Ни-ког-да. Что значит никогда?

За ними пришли люди Соврано. В их же собственном доме хозяйничал чужак. Джулия только сейчас вдруг поняла, почему утром не прибежала сестра, почему ураганом не ворвалась нянька Теофила — их попросту не пускали эти цепные псы. И она, холодея, вдруг осознала, что принадлежит отныне другому человеку более, чем ранее брату.

Власть мужа сильнее даже власти отца. И пусть брак еще не заключен, Фацио Соврано просто не позволит забыться. И имеет ли значение, какое лицо у тирана? Нянька Теофила любила повторять, что красота, хоть и приятна, но не она главная. Если красота сдобрена дурным нравом или глупостью, уже через месяц ее попросту перестанешь замечать. Красота утрачивает всякий смысл. Марена обычно лишь кривилась. Говорила, что и в молодости нянька Теофила никогда не отличалась красотой, а такими россказнями лишь пытается оправдать свое дурное лицо.

Дескать, красота — не главное. Джулии так не казалось. Теофила была неграмотной, темной, полной крестьянских суеверий, но она была мудрой и наблюдательной. Такую мудрость не заменишь никакой ученостью.

К подъезду уже был подан дорожный экипаж, слуги прилаживали сундук дублеными кожаными ремнями. Паола и Амато стояли на ступенях в сером утреннем свете, на лицах метались отблески факелов.

Но Марены не было. И няньки Теофилы не было. Впрочем, Соврано тоже не было. Джулия лишь прижимала к себе Лапу. Взглянула на Паолу, кутающуюся в меховую накидку поверх домашнего платья:

— Где Марена?

Невестка лишь пожала плечами:

— Знать не знаю. Но могу поклясться, что ей доложено. Может, выйдет еще.

Джулия сглотнула, чувствуя, как внутри обмирает:

— Может, случилось что? Здорова ли сестра?

Паола вдруг смягчилась, даже коснулась руки:

— Здорова, за это не переживай.

Хочешь, еще за ней пошлю.

Джулия кивнула:

— Пошли. Или… может, я сама.

Паола покачала головой:

— И не думай. Соврано вот-вот явится. Ему не понравится, что нужно ждать.