Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

"Он хмурился, ответил далеко не сразу:

— Я скрываю, что на меня было покушение, однако, как ты сама догадываешься, заинтересованные лица в курсе не только факта покушения, но и того, насколько серьёзно я был ранен. Специально для Котов я позволил распространиться сведениям, что меня исцелил единорог. Не ты предлагала мандрагору, соответственно, к его призыву ты не имеешь никакого отношения, у Котов не было никаких причин предъявлять тебе претензии. Именно поэтому я был спокоен. Людей, которые знали правду, знали, что меня спасал ты, можно пересчитать по пальцам одной руки.

Кто-то из них сдал тебя Котам, Мили.

— Твой человек предал тебя? — вычленила я главное.

— Да.

Ирсен говорил очень спокойно, и я могла лишь догадываться, какая боль прячется за его внешним равнодушием.

Я невольно положила свою ладонь поверх его:

— Ирсен, предательство близких, если близкие по-настоящему близки — это то, что невозможно предусмотреть, потому что ты будешь уверен, что предаст кто угодно, но только не они.

Не извиняйся и тем более не будь к себе так строг. И не переживай, я в порядке.

— Мили, ты слишком великодушна.

Ирсен перевернулся спиной к парапету, протянул руку и бережно коснулся моей щеки, вынуждая поднять лицо и посмотреть ему в глаза.

— Мили ты говоришь так, как может говорить лишь человек, переживший подобное предательство.

Женя… Я верила ему, как никому, настолько верила и любила, что потеряла душу.

— Я… я не хочу…

— Мили, прости, я не должен был напоминать тебе.

Ирсен обнял меня за плечи, притянул к себе и вернулся к тому, с чего мы начали — с моей встречи с Котом.

Мы проговорили около часа. Я восхитилась, как умело Ирсен вытягивал из меня информацию, будто был не герцогом, а дознавателем. Я вспоминала такие нюансы, которые ночью не замечала.

— Я разберусь, — пообещал Ирсен.

Когда мы закончили, я чувствовала себя совершенно вымотанной и очень удивилась, обнаружив, что на балконе появились плетёные кресла и столик, на котором нас ждали высокий фарфоровый чайник с длинной изогнутой дудочкой, две чашки из того же сервиза и серебряная этажерка, ломившаяся фруктами, закусками, сладостями.

Я настолько была увлечена, стараясь помочь, что не заметила прихода слуг.

Ирсен проводил меня до кресла, помог сесть и сам разлил чай по чашкам, хотя, наверное, это всё же работа официанта. Но герцог не посчитал зазорным поухаживать за мной.