Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

А завтра он вернется и, держась от Гринвила подальше, снова сядет играть. Ему все больше нравилась мысль, как он швырнет Кроссу в лицо его проклятые деньги.

А тем временем игра становилась все более оживленной. Лорд Талбот, сидевший напротив Хью, громко выругался, отдав взятку Гринвилу, а тот в ответ засмеялся. Хью передернуло от этого смеха. Один из игроков велел принести вина – в точности как Джордж Алдертон в ту ночь, – и сказал официанту, чтобы налил всем, кто был за столом. Тощий неразговорчивый субъект по имени Саутбридж сделал неожиданно высокую ставку, что явно не понравилось нескольким игрокам.

Что-то тут было не так, но что именно, Хью пока не понимал. Он передумал уходить и решил немного понаблюдать за игрой. Талбот проиграл – и проиграл много. Он был зол и, не скрывая этого, снова выругался. Впрочем, ничего необычного в этом не было. Странности начались при следующей раздаче. Раздавал Саутбридж, и если бы Хью сидел чуть подальше от Гринвила, то ни за что бы не заметил, как Саутбридж сдал ему лишнюю карту, а тот спрятал ее в рукаве необычайно ловко и быстро.

Следовательно, он ожидал от Саутбриджа этого «подарка».

Хью вскинул руку, подзывая официанта и тихо прошептал:

– Немедленно приведите Дэшвуда.

– Я тоже в игре, – сказал он Саутбриджу, когда тот закончил раздавать.

– Что, азарт вернулся? – с ухмылкой спросил Гринвил.

Хью утвердительно кивнул.

– Выходит, что вернулся. С такими игроками грех не сорвать куш.

Все рассмеялись. Саутбридж сдал графу карты, и игра началась. Вскоре Хью краем глаза заметил подошедшего к столу мистера Дэшвуда.

Хозяин заведения молча – словно призрак – стал у графа за спиной. Дэшвуд никогда не мешал игре. Будет нужно, он и час простоит, терпеливо ожидая, когда клиент сможет с ним поговорить.

При каждой раздаче Хью намеренно цеплял Гринвила. Вообще-то у него не было привычки говорить колкости, но сегодня – случай особый. Гринвила не так-то просто вывести из себя, и тем приятнее было замечать его нервозность и раздражение. И вот наконец в последнем кону Гринвил допустил промах: перетасовав карты, потянулся за вином, – и в этот момент Хью заметил карту в его рукаве.

– Знаешь, Гринвил, – произнес он, – мне кажется, что у тебя в рукаве карта.

Гринвил замер на долю секунды, а затем воскликнул с возмущением:

– Как вы смеете? Вы хотите сказать, что я шулер?

– Я всего лишь сказал, что у вас в рукаве карта, – отозвался Хью. – Полагаю, это та самая, лишняя, что сдал вам Саутбридж.

Гринвил шумно выдохнул.