Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Элиза раскачивалась из стороны в сторону в такт покачивавшейся на рессорах карете. Ей не хотелось сейчас ни думать, ни чувствовать. Ведь очень может быть, что все это пустышка: возможно, сэр Ричард просто-напросто лжец или же неправильно понял намерения отца, выкупившего у него долговую расписку отца Хью. Может, Хью даже не знал, что папа выкупил его долги. И почему-то ни мать, ни сестры Хью ни разу не упоминали сэра Ричарда. А ведь тот представился старинным другом семьи… Скорее всего солгал. Так что не надо отчаиваться прежде времени.

Нужно все спокойно обдумать, и тогда услышанному наверняка найдется какое-то разумное объяснение.

Но ядовитое семя, брошенное сэром Ричардом, уже проросло в ее душе острыми шипами, и избавиться от боли можно было лишь одним способом – выкопать это ужасное растение вместе с корешками. Не успела Элиза опомниться, как экипаж уже подъехал к ее новому дому на Сент-Джеймс. Дворецкий удивился, увидев ее в одиночестве, но молодая графиня поспешила рассеять его недоумение, сославшись на мигрень.

Мэри тотчас бросилась готовить хозяйке чай из целебных трав, а Элиза поднялась к себе. Вилли, радостно тявкнув, подбежал к ней и стал прыгать, норовя лизнуть в лицо (должно быть, Ангус уже лег спать). Улыбнувшись своему любимцу, Элиза опустилась на колени, подставив псу лицо.

– Чему мне верить, Вилли? – спросила она, поглаживая его пушистую шерстку. – Неужели папа на такое способен?

Вилли тявкнул и насторожился. Затем вытянулся на ковре и вопросительно уставился на хозяйку.

– Ты прав, Вилли: еще как способен, – но стал бы Хью в этом участвовать?

Элиза думала о Хью, своем муже, который, заявив, что хочет сбежать вместе с ней на целый день, вывез ее в безлюдное место с изумительным видом на Лондон и там признался в любви. Хью и тогда ей лгал? Элиза закрыла глаза, вспоминая их первый вальс. А потом он вывел ее на подернутую дымкой мелкого дождя террасу и целовал так страстно, словно они уже стали любовниками. Он хотел ее тогда – она отчетливо помнила, как он возбудился, когда прижимался к ней…

Но желать и любить не одно и то же.

Впрочем, тогда он и не говорил, что любит ее, даже не говорил, что она ему дорога, – об этом Хью сказал лишь совсем недавно.

Наверное, он не любил ее, когда делал ей предложение, – но, может быть, с тех пор успел полюбить? Да, наверное, все начиналось со лжи, но теперь… Элизе до боли хотелось, чтобы брачные клятвы, которые давал муж, не были обманом или, на худой конец, были правдивы хотя бы отчасти.