Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Так всегда, когда что-то идет не по-моему, – оставь меня в покое.

– Я твой муж, – он не отступает, опять тянет ко мне руки и обхватывает за предплечья. Мы совсем рядом, я слышу его дыхание, чувствую дрожь в теле.

– И?

Его слепота меня забавляет. Неужели он думал, это сработает? Мой муж, просто железобетонный аргумент, после которого я должна в срочном порядке стать шелковой женой?

– Тебе придется смириться Соня, ты меня полюбишь.

– Я люблю тебя, Ренат, – улыбаюсь, потому что это ведь и так должно быть понятно.

Стала бы я изменять Тимофею просто так. Это все проклятые чувства, которые лишили меня мозгов, превратили все в розовую кашу.

– Любишь? – его лицо светлеет, на губах появляется ответная облегченная улыбка.

– Да, конечно. Влюбилась еще в первую встречу, – смотрю на его замешательство, – только это ничего не меняет, ни тогда, ни теперь, – отлепляю его пальцы от своего тела и поворачиваю обратно в ванную.

– Это меняет все, Соня, – он упирается ладонью в косяк двери ванной, – мы будем счастливы.

– Не будем, – захлопываю перед ним дверь и закрываю на ключ.

Любовь – можно подумать, что если испытываешь это чувство к человеку, то автоматически должен сдаться на его милость. Сложить лапки и жевать розовые сопли. Или что он думал? Я влюблюсь, смирюсь со своей судьбой тупой домохозяйки и стану его придатком? Еще одним статусным аксессуаром, который покажет миру, что жизнь Рената Войцеховского удалась.

Снимаю с себя всю одежду и забираюсь под душ, который миллионом острых иголочек обрушивается на тело.

Сейчас я могу отпустить себя, эмоции рвутся наружу и выворачивают душу наизнанку.

Бессилие перед ситуацией натягивает нервы до звона, ладони раз за разом ударяют по кафелю, пока ни начинают жутко болеть, рыдания рвут грудь до хрипоты. Сейчас, как и в детстве перед матерью, чувствую себя уязвимой, маленькой, потерянной, глупой, ничтожной.

Оседаю на пол душевой и тупо смотрю в одну точку. Истерика закончилась и принесла с собой пустоту, полное отсутствие эмоций. Спасибо и на этом.

В дверь раздается настойчивый стук, и я слышу встревоженного Рената:

– Соня, или ты выходишь, или я войду. Малышка, я беспокоюсь.

– Иду, – нехотя выбираюсь из-под льющейся воды и закручиваю кран. Комната наполнилась плотным паром и влагой, от чего тяжело дышать. Сколько я тут?

Заворачиваюсь в пушистый банный халат и выхожу в спальню. Ренат сидит на кровати в домашних брюках и майке. Он уже освежился.

Меня все раздражает сейчас. Его присутствие.