Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

— А не знаю я, — нахмурился он, — сигнал сразу в городское НКВД поступил, минуя нас. Это мне уже уполномоченный сказал, когда арест производил. Вот сам к следователю попадешь, тогда узнаешь.

Да уж, ситуация. Получается, кто-то, недовольный рассуждениями Катерины, сигнализировал через голову нашего отдела НКВД при заводе. Очень интересно, видимо этот «кто-то» хотел ударить сразу наверняка, надежды на местный отдел показалось не очень много, могут и на тормозах спустить, а вот город вряд ли без внимания такое оставит.

— Но опрос сотрудников наверняка провели по горячим следам? — Продолжаю выискивать крохи информации.

— Не опрос, а работу, с персоналом лаборатории, чтобы никаких слухов не распространялось. — Возражает начальник отдела. — Вроде бы клялись и божились, что ничего такого не было. Но черт его знает, сам понимать должен, женский коллектив, у них язык своей жизнью живет.

Ну, это он зря, Катя на фоне событий с ее отцом давно разучилась языком трепать.

Нет, тут что-то другое, а главное, почему городской НКВД с радостью ухватился за этот донос, а не спустил все эти заботы на местный отдел. Ладно, завтра из «беседы» со следователем станет понятно. Да, еще надо к ее матери забежать, предупредить, в первый день, конечно, передачи не разрешат передавать, если вообще разрешат, а вот потом все может быть. Вроде бы сейчас лето, в следственном изоляторе холодно быть не должно.

"Круглов, была фамилия следователя, который вел дело Катерины. Началось как обычно, сначала меня полтора часа промариновали в коридоре, и только потом следователь пригласил к себе в кабинет — плохой признак. Не могу сказать, что этот следователь чем-то отличался от большинства других, так как не имел практики общения с представителями НКВД. Но он старательно делал вид, что с грамотой у него серьезные проблемы, писал он протокол медленно, чуть ли не высовывая язык от усердия, и постоянно прочищал перо, на которое липли ворсинки.

Это наверное от того, что чернильницу долго не промывали. Я сразу раскусил, что это игра на публику, а это могло означать только одно, никаких особых прегрешений на супругу не нашли, а если и нашли, то все это еще на воде вилами писано. Ну ладно, побудем некоторое время зрителями спектакля одного актера.