Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

Чувствуя в себе совсем не много сил, я решила спросить самое главное:

— Пэгги… — выдавила я."

"— Она в лечебнице, — поспешил ответить Адриан, — лечится, — добавил он.

— Что с ней? — спросила я, чувствуя, что силы потихоньку возвращаются. Тело становилось сильнее, и я даже смогла слегка присесть на койке.

Казалось бы, простой вопрос, но Адриан молчал. Словно что-то обдумывал, но отвечать не спешил.

От этого в душе поселились самые страшные подозрения.

— Адриан, пожалуйста! — не выдержала я, чувствуя, как к глазам подступают слезы.

Больше всего я боялась, что сейчас он позовет целителя и меня снова погрузят в сон.

— Она использовала сильное заклинание, когда на тебя напали.

Мысли работали хаотично, но я поняла, что случилось, еще до того, как Адриан это озвучил.

— Элеонора, она исчерпала магический резерв.

Внутри все рухнуло. Я всхлипнула, вздохнула и снова всхлипнула. Не заметила, как Адриан оказался рядом, просто почувствовала его руку поверх моей, которая сжимала простынь.

И, поддавшись порыву, я уткнулась в его грудь, зарываясь в складки рубашки и позволяя себе плакать.

Его запах смешался с чем-то непонятным. Но это не отталкивало меня. Тепло Адриана действовало успокаивающе.

Несмотря на все, что произошло, на слова Марка, и даже несмотря на наше прощание, именно сейчас, рядом с герцогом, чувствовала, что могу дышать.

В какой-то момент одна его рука оказалась на моей спине, а вторая на голове. Он мягко проводил пальцами по запутавшимся волосам.

Этот жест возвращал меня в самое детство, на колени отца. Тогда все было просто и хорошо. Удивительно, что именно Кейм подарил мне отголосок этого давно забытого чувства.

— Элеонора, люди живут без магии. Это не конец, — сказал он твердо. Сейчас его голос был больше похож на тот, что я привыкла слышать.

Но его слова прошли мимо, я была слишком поглощена собственными мыслями. Резко отстранилась, понимая, что сейчас совсем не время жалеть себя.

— Я хочу к Пэгги, поговорить с ней…

— Она еще не пришла в себя, — оборвал Адриан.

Он сказал это быстро, словно боялся медлить с подобным признанием.

— Она может не проснуться? — осознала я ужасающую вещь. Моя Пэгги, любимая, родная и заботливая, может больше не проснуться! Страшно понимать, что больше я никогда не смогу с ней поговорить, обнять и сказать, как она дорога мне; что тот разговор мог быть последним, и запах отваров пропадет из моей жизни вместе с заботливым голосом.