Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Рамона видела, все, и особенно Марианна, старались облегчить ее страдания, хотя какие могли быть утешения в ее безмерном горе. Говорили о малышке, о том, что она тут будет как родная и никогда не почувствует, что у нее нет родителей. Марианна уверяла, что и Луис Альберте полюбит девочку всей душой, ведь у него такое доброе сердце. А донья Елена предложила переехать в комнату Эстер – она светлая и просторная – там будет удобно с малюткой… Слушая эти слова сострадания, Рамона терялась, смущенная милосердием этих людей, которые, казалось бы, не должны были простить ни ее, ни дочь.

Не верилось, что подобное может быть в жизни. Оставшись одна после похорон Эстер, Рамона достала заветный сундучок, где хранила как зеницу ока первые платьица, чулочки, детские игрушки дочери. Слезы лились из ее глаз непрерывно, она не замечала их, не вытирала и все вспоминала, вспоминала…

Дом сеньоры Исагиры, куда она попала совсем молоденькой девушкой, покинув навсегда родное селение, встретил ее неприветливо.

Немало парней ухаживало за ней, в молодости Рамона была особенно хороша – громадные глаза, красивые пышные волосы, которые она всегда скромно собирала лентой в тяжелый пучок. Брат доньи Елены отличал ее среди прислуги в доме. Вскоре ухажеры отстали, видя внимание господина. Да и Рамона сама любила сеньора, поэтому с радостью узнала, что у нее будет ребенок. Своих детей у сеньоров не было, и, когда родилась девочка, они предложили заботиться о ней как о родной дочери. Рамона, подумав, согласилась.

"Единственным условием, которое поставили ей сеньоры, было желание не открывать Эстер тайну ее рождения. И Рамона осталась с нею как кормилица. Осталась навсегда. Эстер никогда не знала, кто ее настоящая мать. Девочку воспитывали в холе и неге, она росла, хорошела, приемная мать и родной отец ее баловали, а она превращалась в маленького красивого, беспощадного эгоистичного деспота, который помыкал кормилицей как мог. Приемные родители учили ее, она получила образование в одном из колледжей Мехико, так что Рамона имела все основания гордиться своей дочерью, увы, втайне.

К ней все относились по-доброму, но в силу своего положения в доме она всегда была одинока. Даже открыв тайну рождения дочери, Рамона оставалась все такой же одинокой. И теперь Рамона готова была отдать всю материнскую нежность своей внучке. Увы, этому не суждено было случиться – не стало и ее. Рамона в отчаянье не знала, куда себя деть, что предпринять.