Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Донью Елену она нашла за любимым занятием – раскрашиванием статуэток; та была несколько бледна и озабоченна. Когда же в гостиной появился дон Альберто, Эстер почувствовала, что и дядя не в своей тарелке. Чем-то расстроенный и недовольный он, сухо поздоровавшись с племянницей, присел к столу, чтобы выпить поданный Марией сок, и продолжал, еще утром начатый с доньей Еленой разговор.

– Имей в виду, если твой сын что-нибудь по приезде выкинет, я ни минуты не буду терпеть его выходок. Выгоню из дому! Только прошу, не защищай его, пожалуйста.

И вообще, он, думаю, не заслуживает того, чтобы о нем столько говорили. Он вырос чудовищем, монстром. Да, да, монстром! – На худощавом лице дона Альберто появилось выражение брезгливого презрения. – Он симулянт и бездельник…

Желая как-то сгладить остроту ситуации, но не чувствуя неловкости от услышанного, – Эстер, а она всегда была в курсе дел семьи родственников, – кокетливо улыбнулась и поправив легким прикосновением пальцев свою прическу, рассмеялась, подойдя к дону Альберто, капризно протянула:

– Но ведь он очень красивый, ваш сын… Луис Альберто ведет себя так потому, что ему это всегда позволялось.

У него такой характер. Но он самолюбив…

Видя, что расстановка сил на семейном фронте складывалась явно не в его пользу, дон Альберто, поспешно допив сок и извинившись перед дамами, сослался на обилие работы.

– С вашего разрешения, я в библиотеку.

Донья Елена не удерживала мужа, поскольку обсудить проблемы, касающиеся Луиса Альберто, было несравненно интереснее с племянницей, которая, по ее наблюдениям, была неравнодушна к ее сыну; Эстерситу вовсе не смущал его несносный характер.

– Я убеждена, – оживилась после ухода мужа донья Елена, – я просто уверена, дорогая, что мой сын должен влюбиться непременно в девушку нежную, красивую. Вот, как например, ты, Эстер! А когда он женится, пойдут дети, он опять станет прежним Луисом Альберто – покладистым и добрым.

– Да, тетя, я знаю. Луис Альберто для меня, признаюсь, – завидная партия.

Его прошлые любовные увлечения меня совсем не волнуют: у какого неженатого мужчины их не бывает. Не так ли, тетя?"

"– Конечно, дорогая. Ты знаешь, какой мой сын чувствительный?

– Что-то не припоминаю. Может быть, в детстве был? Теперь он просто грубиян. Но тетя, это же исправимо, уверяю вас.

– Как мне хотелось бы в это верить! – Донья Елена взяла руки Эстер в свои, нежно пожала их. – Попытайся, попробуй, дорогая, многое зависит от тебя.

– Не волнуйтесь, тетя.