Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

— А любить?

— Юль, я люблю тебя — ты прекрасно это знаешь.

— Тогда… ну её, эту романтику, главное, что ты любишь меня, да и другого Марата я не представляю. Ты никак не вписываешься в такой образ, а вот в ненасытного варвара — да. Таким ты мне больше нравишься. И ты замечательный отец, и я безумно тебя люблю.

— И тебя люблю. И надеюсь, что после сегодняшней ночи у нас родится ещё одно чудо, — окинул он меня взглядом, полным любви, я не выдержала и опустила взор.

Гадко стало на душе, он вон как старается, а я… Только фыркаю, язвлю, шпионю и обманываю.

Если хочу счастливую семью, которой у меня никогда не было, нужно и над собой работать: игра в одни ворот — заведомый провал.

— Юль, ты очаровательно смущаешься, — принял он за смущение мою реакцию. Взяв меня за подбородок, наклонился и оставил на губах невесомый поцелуй. Не отстраняясь, выдохнул мне в губы: — Ты — моя жизнь.

Марат всё утро ласкал меня взглядом, от которого я непроизвольно таяла. Пусть он вначале наших отношений повёл себя неправильно, зато сейчас я купаюсь в его любви и заботе.

Сидя в гостиной, я любовалась, как мой мужчина, с хитрецой поглядывая на меня, что-то внимательно изучал в ноутбуке. Насчёт регистрации он договорился час назад, но по взгляду видела — он опять что-то затеял. От размышлений меня отвлёк звонок моего смартфона, пришлось подняться с кресла и направиться к столику возле дивана. Посмотрела — номер незнакомый.

— Кто бы это мог быть? — чуть слышно произнесла я и приняла вызов.

— Воронцова Юля Валерьевна? — услышала в трубке голос незнакомого мужчины.

— Да.

— Вас беспокоит Муравьёв Дмитрий Валентинович, я главный врач клиники пластической хирургии, — он сделал паузу, и моё сердце замерло в предчувствии неприятностей. — Мне очень жаль, но вынужден сообщить вам, что Тамара Сергеевна сегодня утром скончалась от остановки сердца во время операции.

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

Ноги перестали меня держать, в глазах резко потемнело, и я словно провалилась в бездну.

Вернул меня из нее взволнованный голос Марата.

— Юля, очнись милая, — звал он, я с трудом открыла глаза и поняла, что лежу на диване, а Марат, склонившись надо мной, пытается привести в чувство. Увидев, что я пришла в себя, он рвано выдохнул и тут же заключил меня в объятья. — Русалка, как же ты меня напугала! Убью того, кто тебе звонил… — целуя меня в висок, он продолжал сжимать меня.

— Марат, никого убивать не нужно.