Назову своей читать онлайн

– Не пожалею, – пробурчала в ответ, тяжело встала со стула и отошла к двери дожидаться Игната.

Он чувствовал себя не лучше, окатил тётку тяжёлым взглядом, та стушевалась, уткнулась в допотопную, разлинованную от руки тетрадь, похожую на амбарную книгу, начала выводить буквы. Цивилизация на грани фантастики! Хорошо, что ручка шариковая и лампочка Ильича с потолка свисает, а не лучина горит как при царе-батюшке.

– Мне, наверное, уволиться надо? – еле слышно буркнула Шура, посмотрев исподлобья на Игната.

– Наверное, надо, – ответил Игнат, подумав про себя: единственное, что на самом деле нужно этой девочке – уехать в город, устроиться на работу, пойти учиться, найти друзей-приятелей, жить жизнью, которая и должна быть в её… – А сколько тебе лет? – он вдруг понял, что не знает о собственной невесте самых простых вещей.

– Двадцать три исполнится в сентябре.

– Взрослая, – улыбнулся Игнат, разглядывая застывшую Шуру.

Славная она, удивительно манкая, хоть и молоденькая совсем. Пробивается женственность в изгибах ладной фигуры, стройных ног, прикрытых тканью юбки, в узкой талии, подчёркнутой ремешком, в кофточке, вытачки которой не скрывали соблазнительной мягкости.

Увидеть бы, что там, под слоем ткани.

Пришлось отогнать провокационные мысли. Двадцать три года, конечно, не семнадцать, вряд ли Шура невинная девушка, но пришло понимание, что ей нельзя предлагать провести время в горизонтальной плоскости так же прямо, как совсем недавно Любе. Не поймёт.

– Поехали за кольцами? – спросил он.

– Да, – кивнула в ответ Шура, окатив очередным недоверчивым взглядом.

– Если боишься, сестру возьми. – Договаривать «с ружьём» Игнат не стал.

– Не боюсь, – отстранённо пожала плечами Шура.

К дому Фёдора шли поодаль как чужие. Они и были чужими, совершенно посторонними людьми, без единой точки соприкосновения. Вероисповедание? Учитывая отношение Игната к вере предков, религия скорей разделяла их, а не объединяла.

Зачем вписался в эту историю? Хорошо ведь жил Игнат Степанович Калугин, почти до тридцати пяти добрался.

Честно служил Родине, та платила деньгами, удобствами, льготами, положением, которого не каждый и к концу карьеры достигнет. В остальное время существовал вольготно, отдыхал с душой, иногда перебарщивал, иначе не взбесился бы окончательно отец, решив прижать беспутного сына к ногтю. Женщин менял, любил их, особенно Ритку.

А теперь что делать? Не откажешься от собственных слов, тем более от Шуры. Папаша её со свету сживёт, живьём сгноит в подвале.