Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

Сам же Алексей молчал, если и знали что родители, дальше порога своего дома не выносили.

А на днях вдруг разлетелся слух, что Лёшка Калугин женится. На своей, на местной, из крепкой верой семьи берёт девушку.

– Не знаю ещё, – в своём духе ответил Лёша. – Сговорились, родители благословляют. Приглядеться надо друг к другу, – буркнул он и тут же замолчал.

– Приглядывайся, – прыснула Шура.

Действительно, жених с невестой всё время по соседству жили. В одну школу ходили, Таня на несколько классов младше, только в сельской школе, где зачастую два-три класса в одном помещении сидят, это никакого значения не имеет.

На речку вместе бегали, по банкам из воздушки в конце огородов били, птиц пугали. Конечно, необходимо приглядеться друг к другу, познакомиться.

– Летом свадьба, приезжайте с Игнатом, – сказал Лёша, когда остановился у калитки родного Шуриного дома.

– Обязательно, – улыбнулась Шура.

Дом за три зимы, что Шура не приезжала в Кандалы, изменился до неузнаваемости. Появилась пристройка, где стоял насос для воды, котёл для отопления, нашлось место для автоматической стиральной машины – роскошь, о которой Калугина Шура в своё время и мечтать не смела, как и о тёплом санузле.

Окна сверкали стеклопакетами, крыша – новым настилом, забор стоял новый, высокий, крепкий.

Всё, что необходимо – починено, покрашено, приведено в порядок. Дорожка между высоченных сугробов была вычищена сильными мужскими руками, привыкшими к физическому труду.

Отряхнула снег на крыльце, прошла в сени, взявшись за дверную ручку для своих.

Всё по-прежнему, как привыкла Шура. Новшества, которые появились в доме, бытовая техника, новая мебель – всё вписывалось в вековой уклад, современность не вытесняла привычный быт.

Проскользнула в свою комнатку, крохотную, не сравнить с квартирой, где после замужества жила с мужем Калугина Александра. Кровать полуторка, оставшаяся ещё с детства, только матрас недавно поменяли. Новый шкаф, стол, кресло-качалка у окна – вот и всё убранство. Машинально перекрестилась, глянув на иконы.

Начала раздеваться, уж очень тепло было в доме, жарко.

– Шур, дома? – услышала она Настин голос из глубины помещения.

– Дома, – ответила она громко, чтобы её услышали.

В доме теперь хозяйничала Настя, ставшая два года назад Дружининой. Что случилось в тот злосчастно-счастливый день, доподлинно не знает никто, кроме непосредственных участников событий.

Бывший Настин муж в очередной раз допился до синих бесов, начал песню про загубленную жизнь молодецкую.