Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

— Сколько можно-то? Для чего Новгород к СРК присоединился? Чтобы за москвичей впрягаться в каждую их разборку?

— И не говорите, — согласилась пожилая служанка. — Не дай Боже ещё и с Сибирью воевать начнём. Большая будет война.

— Там может, Новгород выйдет из СРК, — ляпнул один из дружинников.

Но тут все остальные принялись доказывать, что этого не произойдёт, что Союзу уже более ста лет, у нас есть регулярная армия, космическая программа, государственная поддержка промышленности и никто не пойдёт на то, чтобы это всё сломать.

В какой-то момент мне стало скучно слушать эти разговоры. Я был на стороне противников войны, но какой смысл об этом спорить? Те, кто сейчас у руля, плевать хотели на моё мнение и мнение собравшейся здесь прислуги. Меня больше заботило другое.

Ира сидела рядом, и я нет-нет, да поглядывал на неё, думая о том, как здорово, если б мы не были братом и сестрой. Мне нравилась Ира и внешностью, и характером. В ней не чувствовались меркантильность и расчётливость, которые у девиц, приближённых к аристократическим семействам, проявляются довольно рано.

Вращаясь среди слуг, я много наслушался историй о том, как простолюдинки пытаются захомутать отпрысков знатных семей, чтобы оказаться на положении «вторых» жён или хотя бы любовниц на полном содержании.

У Иры подобных стремлений я не замечал. Наоборот, она хотела получить образование и пойти работать в корпорацию. Ира считала, что должна приносить пользу роду и реализоваться в той области, которая ей интересна, то есть в программировании.

Об остальном почти не думала."

"Если бы только мы могли быть парой… Но мы были братом и сестрой, и изменить это невозможно. Оставалось надеяться, что князья найдут ей удачную партию и она будет счастлива. А пока я должен оберегать её от всяких моральных уродов, вроде Лёхи Вострякова.

Набив брюхо, я решил пройтись по набережной, подышать свежим воздухом.

На улице уже почти стемнело, начинало холодать, хотя днём сегодня было жарко.

Я спустился к набережной, дошёл до полукруглой выступающей площадки и, облокотившись на перила балюстрады, стал смотреть на волны, что умиротворённо плескалась внизу. Загорелись фонари, и их свет отразился игрой бликов на водной ряби. Слева виднелся причал с катерами, лодками и большой прогулочной яхтой, справа — парк, дремлющий в вечерних сумерках. Особняк находился за моей спиной на возвышенности, и к набережной от него вели две полукруглые лестницы.