Такое случается, когда залежь как бы обрезается огромными трещинами, по которым в давние времена сдвигалась твердь земная. Части рудного тела разрывало и уносило куда-то в неведомые дали, оставляя богатый блок нам, рудокопам. Такой вот обрезанный кусок пирога получался. Доходишь по богатой жиле до места, где трещины начинаются, и всё, дальше даже на шаг врубаться нет смысла, там лишь пустые породы, ни крупицы полезной в них не сыскать. Но такое, как я уже сказал, редкость. Чаще бывает, что чёткой границы нет, она, как бы, размытая, плавная.
— Это вы к тому, что здесь таких трещин и прочего нет, и рудокопы останавливают добычу, когда содержание сильно снижается, и добыча становится невыгодной? То есть бросают бедные руды.
— Не совсем так, господин десница. Вот именно тут бедную руду брать готовы при любом содержании, но только по горизонтали. Видите этот рудник? Он самый северный из всех. Дальше, на северо-восток, мудавийцы пытались копать, но вообще ничего не нашли. Слышали про нефрит местный? Так себе качество, одно название.
Пытались получше отыскать, всю округу перерыли, в одном месте показалось, что нашли признаки лунной руды. Отгрохали там знатную шахту во всю гору, да только впустую. Они, конечно, глуповатые, могли не там рыть, или что-то неправильно поняли. Вон, даже с вентиляцией что-то намудрили, и даже в спокойный денёк на нижней штольне сквозняками с ног сбивает. А ведь, казалось бы, опытные нефритчики. Криворукие все поголовно, и думать не любят, оттого и все их беды. Но вот здесь ведь дело такое, им даже думать не приходилось, попросту работали там, где древние наследили.
Древние почти всегда рыли строго по главной залежи. Она сложная очень, вроде огромных лосиных рогов закопанных. Где-то содержания хорошие, где-то не очень, а где-то и вовсе пустые места среди богатых. Древние ещё тогда выдрали сверху всё самое вкусное. Мудавийцам пришлось брать то, чем они побрезговали, и только на небольших глубинах. В основном карьерами отрабатывали. А ведь земная поверхность, господин десница, не сама по себе получается, да и на месте не стоит.
Где-то опускается потихоньку, а где-то поднимается помаленьку. При поднятиях дождями твердь размывает, ветрами раздувает, то, что тысячи лет назад скрывалось в глубинах, со временем наверху оказывается. Мы видим лишь такое, открывшееся, его и берём в первую очередь. Но, как я сказал, главная залежь сложная и очень большая. Она не может плёнкой поверху стелиться, она и в глубины где-то уходит.
