Начбез и его Бес читать онлайн

Марату никогда в жизни не целовали руки. А она взяла его руку и прижала ладонью к своей щеке.

– Тогда вот так. Вот так же можно? Я чуть-чуть… вот так постою… еще немножко. На прощание. Пожалуйста.

Что его в этот момент сорвало – Марат так и не понял. Но в следующую секунду он уже держал Милану в своих объятьях, запускал пальцы в ее тяжелые гладкие волосы. И целовал.

В голове стучало непрерывным грохотом: «Не смей! Ты в доме Балашова! Сюда в любой момент могут зайти! Остановись! Уходи!».

А сердце в это же время тяжело и с оттяжкой бухало: «На прощание.

Одна из секунд и в самом деле оказалась последней.

Послышался звук открывшейся двери. Громкий мужской возглас. Марат оторвался от Миланы, рефлекторным движением задвинул ее себе за спину. И оказался лицом к лицу с Антоном Балашовым.

***

О том, что случилось после, Марат вспоминать не любил. А когда все же вспоминал – то всегда испытывал чувство, очень похожее на боль. Сильную душевную боль. И эти воспоминания, когда они все же подкрадывались, он старался как можно быстрее прогнать.

Вот Антон Балашов с багровым лицом орет Марату, чтобы он убирался. Применять меры физического воздействия его шеф почему-то не стал – хотя Марат уже потом, позже, размышлял о том, что в том состоянии бешенства, в котором находился Антон Балашов, тот был способен на все. И что тогда делать? Драться с собственным начальником, пусть он и станет в ближайшее время бывшим? Драки избежать удалось.

Он выскочил из дома Балашова, быстро сел в машину, выехал за пределы усадьбы, потом на трассу. Где-то по дороге припарковался и долго сидел, уткнувшись лбом в руль. Вдруг вспомнил, что так и не поговорил с Артуром, как обещал Борису Петровичу. Хрипло рассмеялся, а потом застонал, снова уткнувшись лбом в руль.

Что же он натворил…

***

Балашов не отказал себе в удовольствии и приехал к нему домой сам. И, не жалея выражений, рассказал Танзиле о произошедшем. В это время сам Марат был на службе и сдавал дела своему заместителю.

Когда Марат приехал домой, его встретила непривычная тишина – не слышалось детских голосов, криков, смеха, шума. Только бледная до белого Танзиля. Марат сразу почуял неладное.

– Где дети? – резко спросил он.