Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Такие мысли повергли меня в уныние. Сейчас я был практически беспомощен и некому мне помочь. Лежал и думал, что мне делать, ведь больше ничего сделать не мог. Порой я искренне завидовал Варгалу и парням, что находились в опорном пункте — они погибли мгновенно.

Горизонт уже начал светлеть, когда я вспомнил про рацию, которая раздражала меня во время боя, и я выбросил её. Возможно, кто-то выжил и отзовётся. Посмотрел по сторонам и понял — шансов её найти нет от слова совсем. Рация мало того, что находилась в луже, но сверху была погребена несколькими слоями мохнатых, на которых я лежал.

Найти где-то там под ними рацию — шансов мало, но и не факт, что она станет работать. Хотя у неё имелась защита от попадания воды, но она пролежала на дне лужи несколько часов, и шансов, что она работает — совсем немного.

Кстати, я сколько она там лежит? Открыл инструкцию по рации. В инструкции написано, что производитель гарантирует работу рации после шести часов нахождения в воде, на глубине не больше двух метров.

Такой глубины у лужи точно не было, а вот со временем непонятно. Прошло уже почти шесть часов после сбоя нейросети, но это не значило, что рация теперь неисправна. В инструкции также указана корреляция в зависимости от глубины, в моем варианте от глубины лужи на дне воронки. Здесь я понял, что даже примерно не представляю, какая у лужи была глубина. Предположим, около метра. Это значило, что у меня к шести часам добавляется ещё два часа дополнительного времени.

В целом, это меняло полностью картину. Теперь нужно выяснить, сколько времени здесь лежу, и я начал вспоминать. С самого утра Варгал отправил меня на опорный пункт. Там я пробыл несколько часов. Была уже вторая половина дня, когда он приказал вернуться. Тогда только всё начиналось. Сколько времени мы смогли оказывать сопротивление мохнатым, я даже примерно не представлял. Тогда я потерял счёт времени и не обращал на время никакого внимания. Допустим, мы воевали еще два часа.

У меня получалось, что у без сознания я провёл больше десяти-двенадцати часов. Это означало, что прошло слишком много времени, чтобы рация теперь находилась в исправном состоянии. Пришлось отказаться от этой мысли.

Дышать становилось по непонятной причине всё тяжелее. Тогда я попробовал пошевелить левой рукой. Хотя движение рукой отозвалось болью во всём организме, но я смог ей пошевелить. С большим трудом я поднял руку и открыл забрало шлема.