Мужчин мало в нашей семье осталось: господин Каплан, я и мой двоюродный брат, который, к сожалению, бесплоден. Дедушке нужно продолжение рода.
— Ну, так и продолжай с любовью всей своей жизни! — недовольно вскидываю руками. — Я-то здесь при чём!?
Эмир переводит потухший взгляд на меня, но смотрит он будто сквозь, словно я для него просвечивающаяся субстанция. Призрак.
— До недавнего времени я им был не нужен, ровно как и они мне. Я отрёкся от семьи, языка, традиций. Сбежал отсюда и уехал жить в Штаты. Выучился, построил там бизнес, который приносил мне хороший доход.
Я хотел забрать Марьям к себе, но всё изменилось, когда Каплан узнал, что его любимый внук Назар бесплоден. Тогда я стал их последней надеждой, но сам того ещё не знал, — он с силой стискивает кулак, неосознанно комкает им одеяло, поддавшись эмоциям, норовящим выплеснуться наружу, но Эмир старается всеми силами сдерживать их. — Когда я вернулся в страну, чтобы забрать с собой Мерьям, случилось страшное… Она… она покончила с собой, — буквально выдавливает из себя слова.
Они повергают меня в шок, а та боль, что закралась в сердце Эмира… Я разделяю её с ним. В кои-то веки я хочу сопереживать ему. — Тем не менее Каплану было плевать. Ему нужен был наследник и чем быстрее, тем лучше. Я был разбит! Я был в полном отчаянии! Я не хотел жить! Тогда я сдуру сказал ему, что женюсь только в том случае, если ему подвластно вернуть время вспять… Если ему по силам вернуть мою Мерьям. Каплан взял с меня обещание, что если он сделает это, то я женюсь и подарю ему внука.
Я посчитал его слова полнейшим абсурдом и ответил согласием, — Эмир выдерживает мучительную паузу, а затем рычит: — Но я не знал! Не знал, что они провернут такую операцию! Каплан задействовал сотню людей с различных областей, начиная с разносчиков пиццы, которые приходили по твоим заказам, заканчивая разработчиками шпионских программ и частных сыщиков. Он вбухал в это дело столько денег, что нам с тобой и ни снилось. Три месяца они искали тебя. Искали, и в результате им это удалось, — Эмир подносит руку к моему лицу, невесомо касается щеки, но в ту же секунду одёргивает себя.
— Ты — копия Мерьям, но как бы ты ни была похожа на неё, ты — не она. Тебе никогда не стать ею.
Не знаю что было бы сложнее: принять сказанное или не поверить ни единому слову. Мне хочется верить, но что-то меня останавливает. Меня не покидает ощущение, что это очередной тактический ход: придумать слезливую историю, чтобы я вошла в положение.
