Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Опустились сумерки, Гуров развел костер, но не затем, чтобы на нем что-то готовить, а просто так, для настроения. Он сидел, прислонившись спиной к дереву, смотрел на огонь и отдыхал душой."

"— Благодать-то какая! Всех нервнобольных нужно в принудительном порядке отвозить на природу, чтобы просто сидели, смотрели на воду, на закат, птичек слушали, а не таблетками пичкать.

— Это не в мой ли огород камень? — тут же встрепенулся Стас. — Никак не можешь забыть, что я на тебя тогда наорал?

— Брось! Неужели ты думаешь, я не понял, чего ты на меня так взъелся? — усмехнулся Гуров.

— Ты же Егорыча защищал! Боялся, что я его к этому делу привяжу.

— Да, я думал, что ты его подозреваешь, — признался Крячко.

— Так и было, я его с самого начала подозревал — он же практически хозяин района, и без его ведома там ничего не делалось. А когда мы с тобой в Сабуровку приехали, я окончательно убедился, что это он со своими мужиками и дом спалил, и детей освободил.

— Почему? — Забыв о танцующем на воде поплавке, Крячко встал и подошел ко Льву.

— Стас, родной! Ну, рассуди сам. Стоит дом, люди в нем занимаются таким делом, что чужих туда ни под каким видом не пустят. К кому мог обозленный на весь белый свет Тихонов безбоязненно выйти? К тому, кто не вызывал у него никаких подозрений. А что может быть обычнее для такого поселка, чем ассенизаторская машина? Это же не навороченный автомобиль, который привлекает внимание. Представь себе, что подъезжает она вечером к воротам, человек стучит или звонит, Тихонов, предположим, не открывая, спрашивает, какого черта ему надо, а тот, размахивая бумажкой, объясняет, что по вызову приехал и у него наряд.

Тихонов, допустим, отвечает, что они никого не вызывали, и тот начинает скандалить, опять размахивает бумажкой, говорит, что пусть тогда он на наряде распишется, что они, мол, никого не вызывали, чтобы к нему претензий не было. А если этот человек к тому же старик, то никакого опасения у Тихонова он вызвать не мог.

Он вышел, чтобы расписаться, и получил заточку в сердце. Старик открыл ворота, заехал во двор, остальные машины, которые поблизости были, — за ним, ну а дальше и так понятно.

— Нет, Лева! Не стал бы он прятать тела на принадлежащем ему участке, — возразил Крячко.

— Значит, произошла какая-то накладка, — стоял на своем Гуров. — Но это был он! Я его глаза видел, и мы с ним друг друга поняли.

— Когда это ты успел? — удивился Стас.